По УПК РФ основания возбуждения надзорного производства выводятся из кассационных оснований. Таким образом, не имеется никаких законодательных предпосылок к тому, чтобы рассматривать надзорное производство иначе как средство исправления судебных ошибок. Однако на практике дела обстоят по-другому.
В литературе отмечают, что «основная задача надзорного производства как дополнительного механизма защиты законных прав и интересов граждан заключается в исправлении судебной ошибки, допущенной судом в предыдущем судебном разбирательстве, после того как судебное решение вступило в законную силу. Причем данная ошибка не связана с выявлением новых или вновь открывшихся обстоятельств, предусмотренных главой 49 УПК РФ. Судебная ошибка констатируется в том случае, когда судом надзорной инстанции в ходе судебного разбирательства будет установлено наличие основания, предусмотренного ст. 379 УПК РФ, влекущего отмену или изменение судебного решения»1.
Таким образом, не имеется никаких предпосылок, ни законодательных, ни теоретических, чтобы рассматривать надзорное производство иначе как исключение судебных ошибок. Как же обстоит дело на практике?
В действительности надзорное производство нередко возбуждается в связи с обстоятельствами, возникшими после вступления в законную силу обжалуемого судебного решения, например ввиду:
1) изменения уголовного закона;
2) появления правовой позиции Конституционного Суда РФ по определенному вопросу;
3) дачи Верховным Судом РФ руководящих разъяснений;
4) принятия решения Европейским Судом по правам человека (на практике подобное не встречалось, но весьма вероятно).
Любой новый факт нельзя квалифицировать как ошибку. Таким образом, возбуждение надзорного производства в связи с указанными обстоятельствами есть игнорирование требований закона и положений теории уголовного процесса. Вместе с тем возможна дискуссия по поводу того, в каком порядке осуществляется деятельность по установлению тождества между действующим законом и приговором (постановлением): в порядке исполнения решения (глава 47 УПК РФ) либо в рамках стадии возобновления производства по новым и вновь открывшимся обстоятельствам (глава 49 Кодекса).
Ранее автор уже аргументировал невозможность возбуждения надзорного производства в связи с обстоятельствами, возникшими после вступления обжалуемого судебного решения в законную силу2. На сегодняшний день стадия исполнения приговора незаслуженно оставлена без внимания со стороны юридической общественности. Необходимо изменить трактовку такого обстоятельства, как изменение уголовного закона, а также расширить компетенцию судов в стадии исполнения.
Суждение о целесообразности отнесения пересмотра судебных решений в силу появления указанных выше обстоятельств к стадии исполнения высказано В. А. Давыдовым3. Т. Л. Оксюк подробно рассмотрел проблемы применения главы 49 УПК РФ и пришел к выводу о нецелесообразности признания правовых позиций Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека основаниями возобновления производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств4. Подобная точка зрения автору настоящей статьи представляется верной.
Анализ проблем надзорного производства свидетельствует, что любые изменения закона (или его толкования), принятые после вступления обжалуемого судебного решения в законную силу, не могут служить основаниями для возбуждения надзорного производства. В настоящие время имеются два обстоятельства, которые зачастую рассматриваются как надзорные основания.
1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2006 № 14, в п. 13 которого указано, что в случаях, когда передача наркотического средства, психотропного вещества или их аналогов осуществляется в ходе проверочной закупки, проводимой представителями правоохранительных органов в соответствии с Федеральным законом от 12.08.95 № 144-ФЗ (в ред. Федерального закона от 02.12.2005 № 150-ФЗ) «Об оперативно-розыскной деятельности», содеянное следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30 и соответствующей части ст. 228.1 УК РФ.
2. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.2006 № 4-П, в котором содержится критическая оценка механизма применения ч. 2 ст. 10 УК РФ и указывается на недопустимость отказа в снижении наказания только в связи с тем, что оно не превышает верхнего предела новой санкции.
Указанные постановления Конституционного и Верховного судов РФ различаются по юридической силе, а соответственно, неравнозначны и по масштабу воздействия на судебную практику. Если в Постановлении Верховного Суда РФ затрагивается один конкретный аспект уголовного судопроизводства, то в Постановлении Конституционного Суда РФ, по сути, поставлен общий вопрос о ревизии процессуального механизма применения обратной силы уголовного закона, что требует разрушения того ограничительного подхода к пониманию данного института, который существовал до последнего времени.
В связи с этим в случаях отнесения расмотренных выше обстоятельств к надзорным основаниям возникает ситуация, при которой указанная правовая позиция Конституционного Суда РФ не отражается в постановлении о возбуждении надзорного производства.
Если ранее суды были фактически лишены права снижать наказание в связи с тем, что применялась ст. 64 УК РФ5, то сейчас это расценивается как дополнительное основание к снижению наказания при рассмотрении ходатайства в порядке п. 13 ст. 397 УПК РФ. До 20.04.2006 единственным основанием к уменьшению наказания служило превышение верхнего предела новой санкции. В данном случае возникновение нового толкования не является ошибкой, следовательно, нельзя говорить о просчетах суда при вынесении решения до появления иной трактовки обратной силы. В связи с этим надзорное производство возбуждается не по мотиву наличия ошибки, а в связи с изменившимся толкованием.
? А. был осужден в 2001 г. по подп. «а», «б» ч. 2 ст. 162 УК РФ с применением ст. 64 УК РФ к 5 годам лишения свободы (при нижнем пределе санкции в 7 лет). В 2004 г. было рассмотрено ходатайство А. в порядке п. 13 ст. 397 УПК РФ. Содеянное А. было переквалифицировано на ч. 2 ст. 162 УК РФ (в ред. Федерального закона от 08.12.2003), наказание оставлено без изменений, несмотря на то что минимальный размер санкции составлял 5 лет лишения свободы. В этой связи осужденным был поставлен вопрос о снижении наказания. При этом ссылки на правовую позицию Конституционного Суда РФ в постановлении не содержится6.
Если учесть подобные решения, которые формально не указывают на новое обстоятельство, но по своему содержанию непосредственно связаны с ним, то процент постановлений, вынесенных в связи с обстоятельствами, возникшими после вступления в силу обжалуемого судебного решения, окажется еще более значительным. В результате, если исправление ошибок и рассматривается как цель надзорного производства, то уж точно не как единственная.
Реальность такова, что четких границ надзорная стадия не имеет. Присвоение надзорному производству некоторых задач стадии исполнения — уже не исключение, а норма7.
При этом рассмотрение и разрешение вопросов, связанных с исполнением приговора, представляет собой самостоятельную процессуальную стадию (глава 47 УПК РФ), в которой рассматриваются приговоры, вступившие в законную силу, что обусловливает необходимость разграничения компетенции суда в порядке исполнения решения и в надзорной стадии. В надлежащем виде этот вопрос на сегодняшний день не сформулирован. Наиболее известна позиция, согласно которой на стадию исполнения распространяется запрет внесения изменений в приговор, что породило концепцию недопустимости вмешательства в существо судебного решения.
Как отмечалось в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 22.12.64 № 18 «О некоторых процессуальных вопросах, возникших в судебной практике при исполнении приговоров», суды в случае необходимости вправе разрешать в порядке, предусмотренном ст. 369 УПК РСФСР, лишь такие сомнения и неясности, возникающие в результате недостатков приговора, устранение которых не затрагивает существо приговора и не влечет ухудшение положения осужденного. Тем самым были определены пределы компетенции суда в стадии исполнения приговора. Выражение «существо приговора» ограничило предмет рассмотрения рамками, которые сохранились и поныне8.
Постановка вопроса о критериях ограничения деятельности суда в стадии исполнения в корне неверна. Достаточно законодательно закрепить механизм действия определенной правовой нормы, что устранит необходимость создавать какие-либо иные ограничители для работы суда.
Что стоит на первом месте: реализация функций суда в стадии исполнения приговора или ограничение суда в решении этих задач? Контроль за правосудием в той форме, в которой он осуществлялся в советское время, сегодня невозможен. Многие изжившие себя положения должны быть преданы забвению. Одним из устаревших является правило, согласно которому суд в стадии исполнения не может затрагивать существо приговора.
Стадия исполнения, в отличие от стадии обжалования, не является проверочной. Причиной возникновения производства в стадии исполнения является не представление какого-либо участника процесса об ошибочности приговора или его части, а изменение объективной реальности (возникновение тяжелого заболевания, принятие нового закона, неудовлетворительное поведение условно осужденного) либо обнаружение того, что факты отличались от учтенных судом при постановлении приговора, но в недостаточной степени для возбуждения производства по новым или вновь открывшимся обстоятельствам.
Примером может служить необходимость назначения наказания по нескольким приговорам, когда данный вопрос не был решен в последнем по времени судебном акте. Формально речь идет об ошибке.
Вместе с тем возможны ситуации, когда суд вообще не располагает сведениями о приговорах в отношении конкретного обвиняемого. Иными словами, предвидеть всю совокупность обстоятельств невозможно. В советский период концепция контроля над правосудием реализовывалась через отнесение всех вопросов, которые существенно влияют на какую-либо часть приговора, к компетенции суда надзорной инстанции. Целью было пресечение возможности районного или городского суда воздействовать на исполнение приговора, поскольку данные органы правосудия находились под менее пристальным контролем государства, нежели краевые, областные и приравненные к ним суды.
Воплощение этой концепции, с одной стороны, повлекло сужение пределов стадии исполнения, в первую очередь посредством теоретического обоснования «запрета вмешиваться в существо приговора», во вторую — через нормы закона. С другой стороны, это обусловило ситуацию, при которой определенные вопросы, объективно относящиеся к стадии исполнения, разрешались частично в надзорной стадии. В результате такого смешения иногда вместо рассмотрения в стадии исполнения сразу возбуждалось надзорное производство. В итоге представление правоприменителей о стадии исполнения оказалось размыто. Никто до сих пор внятно не сформулировал ее предмет, и не потому, что это слишком сложно, а потому, что положения советского уголовного процесса действуют и поныне.
Основная проблема сводится к тому, что в советском уголовном процессе сложные процессуальные коллизии, связанные с исполнением вступивших в законную силу приговоров, решались в надзорной стадии.
Непосредственно к стадии исполнения были отнесены все сугубо технические вопросы, при решении которых не допускалось какое-либо кардинальное изменение приговора.
Естественно, такой подход есть попытка совместить несовместимое. Невозможно одновременно предоставить районным и городским судам право рассматривать вопросы в стадии исполнения и полностью лишить их необходимых для этого полномочий. Компетенция указанных органов правосудия определена посредством четкой регламентации их действий. Иными словами, судам нижнего звена (которыми в тот момент являлись районные и городские) было дозволено корректировать приговор в той части, в которой происходит изменение императивных правовых предписаний: квалификации, рецидива, наказания в пределах верхнего предела санкции, режима исправительного учреждения. Практика применения ч. 2 ст. 10 УК РФ, существовавшая до принятия Постановления Конституционного Суда РФ 20.04.2006 № 4-П, как нельзя лучше отражает это положение.
Этой цели и служило утверждение о запрете вмешиваться в существо приговора, сформулированное в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 22.12.64 № 18 «О некоторых процессуальных вопросах, возникших в судебной практике при исполнении приговоров», прочно обосновавшееся в судебной практике. Вопросы в стадии исполнения разрешали районные и городские суды, эффективность контроля над которыми была ниже, чем над президиумом. Поэтому любой аспект, изменение которого влияло на судьбу осужденного, подлежал рассмотрению президиумом.
Таким образом, был разработан механизм, который полностью соответствовал целям и задачам советского государства. С крушением КПСС становление судебной власти осуществлялось посредством копирования общих начал и правовых формул, свойственных западноевропейским государствам. При этом полностью игнорировался вопрос о переосмыслении процессуальных механизмов, доставшихся в наследство. Почему-то последние посчитали истинными по умолчанию, не нуждающимися в ревизии. Между тем именно эти мелкие детали определяют итоговый результат и, что немаловажно, общественное мнение о судопроизводстве. Если добавить сюда традиционное дистанцирование науки от практики, то возникает возможность длительного существования отживших идеологических установок, введенных в процессуальную ткань. Размах надзорной стадии снимает потребность в развитии процессуальных норм, касающихся стадии исполнения. В этом заключается основной недостаток надзорной стадии в ее нынешнем виде.
Даже сегодня надзорная стадия воспринимается не как процессуальная стадия, а скорее как «присмотр» за работой нижестоящих судов. Это проявляется в отсутствии каких-либо четких границ компетенции суда надзорной инстанции. Статья 409 и ч. 1, 2 ст. 410 УПК РФ предоставляют широчайшие полномочия президиумам, которые на практике выходят даже за эти границы.
Апофеозом смешения стадий исполнения и надзора следует признать ситуацию, при которой после рассмотрения ходатайства осужденного в резолютивной части постановления указывается, что с вопросом о снижении наказания надлежит обращаться в суд надзорной инстанции. Ведь надзорная стадия предусматривает устранение ошибок.
Но если правовые нормы, в частности ст. 10 УК РФ, применяются правильно, то основания для возбуждения надзорного производства отсутствуют. Тогда чем обусловлено подобное указание, как не официальным признанием ущербности правового механизма, который реализуется при применении обратной силы уголовного закона?
Следует отметить, что массовое нарушение теории надзорного производства не есть «изобретение» последних лет. Выход за пределы того, что именуется ошибкой, был заложен изначально, с момента появления концепции уголовного процесса в середине ХХ в.
При попытке критически осмыслить правовую природу обстоятельств, возникших после вступления судебного решения в законную силу, невозможно прийти к выводу, что они могут быть оценены как надзорные основания.
Сейчас процент надзорных производств, возбуждаемых в связи с обстоятельствами, возникшими после вступления судебного решения в законную силу, значителен.
Бессмысленно отрицать, что отсутствие формализованных границ надзорной стадии дезорганизует судопроизводство и не способствует решению основной задачи любой стадии обжалования — достижению правовой определенности. Можно констатировать, что на сегодняшний день наука уголовного процесса так и не вышла на должный уровень объективности и до сих пор не выступает решающим фактором в эволюции уголовного судопроизводства.
1 Давыдов В. А. Пересмотр в порядке надзора судебных решений по уголовным делам (производство в надзорной инстанции). М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 8.
2 Поздняков М. Л. Применение принципа обратной силы уголовного закона при пересмотре вступивших в законную силу приговоров суда // Уголовный процесс. 2006. № 5. С. 46–49; Применение обратной силы уголовного закона с учетом правовой позиции Конституционного Суда // Уголовный процесс. 2006. № 6. С. 3–6.
3 «В данном случае целесообразно говорить исключительно о приведении судебного решения в соответствие с решениями Конституционного Суда РФ или Европейского Суда по правам человека. В этой связи не совсем ясно, почему пересмотр судебного решения должен осуществляться в порядке главы 49 УПК РФ, а не по правилам главы 47 Кодекса». (Давыдов В. А. Возобновление производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (дискуссия) // Уголовный процесс. 2006. № 10. С. 10.)
4 Оксюк Т. Л. Основания возобновления производства по делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств // Уголовный процесс. 2005. № 5. С. 47.
5 О подходе, действовавшем до 20.04.2006, см.: Поздняков М. Л. Снижение наказания в стадии исполнения, назначенного с применением ст. 64 УК РФ// СПС КонсультантПлюс. Комментарии законодательства.
6 Постановление судьи Красноярского краевого суда о возбуждении надзорного производства от 19.07.2006 № 44У-372.
7 Известность этого факта подкрепляется уверенностью в том, что «подобные вопросы не связаны с исполнением приговора и не могут рассматриваться районными судами в порядке ст. 399 УПК РФ» (Курченко В. Н. Новации в судебной практике по делам о незаконном обороте наркотиков // Уголовный процесс. 2006. № 10. С. 3).
8 Подробный анализ понятия «существо приговора» см.: Поздняков М. Л. О нецелесообразности запрета на вмешательство в существо приговора в стадии исполнения / СПС КонсультантПлюс. Комментарии законодательства.
