Требование допустимости доказательств является важной гарантией справедливого судопроизводства. К сожалению, сегодня достаточно часто встречаются примеры, когда важные и существенные сведения признаются полученными с нарушением требований закона и, как следствие, исключаются из перечня доказательств. Это, в свою очередь, ведет к оправданию подсудимых.
Пленум Верховного суда РФ в Постановлении от 31.10.95 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» разъяснил, что доказательства должны признаваться полученными с нарушениями закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлены ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.
Рассмотрим некоторые вопросы судебной практики. Ее анализ свидетельствует о значительных сложностях в реализации уголовно-процессуального закона.
Подсудимый Ф. органами предварительного расследования обвинялся в незаконном хранении боевых припасов в квартире в г. Каменск-Уральске в составе организованной группы (ч. 3 ст. 222 УК РФ).
В обоснование обвинения органы следствия сослались на протокол обыска в квартире, где в то время проживал Ф., и на заключение баллистической экспертизы о том, что 100 патронов, обнаруженных в этой квартире, являются боевыми припасами. В деле имелись и показания Ф. по данному факту, в которых он не признавал своей вины. Он отрицал незаконное хранение боеприпасов также и в судебном заседании. Ф. утверждал, что патроны оказались у него в комнате после прихода работников милиции. Каким образом — он не знает.
Из протокола обыска квартиры следовало, что на кухне под мойкой в полиэтиленовом мешке было обнаружено 100 патронов в пачках. Между тем допрошенные в судебном заседании понятые Б. и Х. показали, что были приглашены в указанную квартиру, когда там уже находились сотрудники милиции. Патроны в пачках находились в это время на полу посередине комнаты. На кухне понятые вообще не были и факта изъятия патронов не наблюдали. При таких обстоятельствах суд исключил данный протокол обыска из числа доказательств, признав его недопустимым.
Сотрудник милиции, руководивший обыском, по поводу этого следственного действия пояснил, что патроны были изъяты не просто из-под мойки, а из тайника в стене под мойкой. Однако указанный факт в протоколе обыска не зафиксирован. Поэтому суд поставил под сомнение результаты обыска.
Постановление о производстве обыска прокурором не санкционировано, и в деле нет данных о том, что прокурору посылалось сообщение об обыске. Поскольку суд исключил протокол обыска из числа доказательств, то все производные доказательства не приняты судом в качестве подтверждения вины Ф. Обвинение было снято1.
В другом случае Новолялинский районный суд Свердловской области исключил протокол обыска из перечня доказательств, без достаточных оснований признав его недопустимым доказательством. В протоколе были указаны следователь, составивший этот документ, и понятые, принимавшие участие в производстве обыска. Однако в протокол обыска не были внесены иные участники обыска (сотрудники милиции, которые находились в квартире). Эти недостатки суд признал существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Тем не менее в обоснование обвинительного приговора в незаконном обороте наркотиков суд сослался на показания понятых К. и С., которые подтвердили, что в большой комнате в квартире, на диване, обнаружено яйцо «киндер-сюрприз» и оттуда изъято 17 пакетиков с порошком (героином). Понятые наблюдали процедуру обнаружения наркотиков и место, откуда наркотик был изъят. Г. признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 228 УК РФ.2
По уголовному делу в отношении Р. из протокола обыска следовало, что в квартире обвиняемого в большой комнате из-под шифоньера-стенки был изъят пистолет ТТ с 8 патронами. Понятые находились в комнате, и там же был обнаружен пистолет. Указанное следственное действие проводилось в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Вместе с тем по данному делу Свердловский областной суд признал недопустимым доказательством протокол осмотра автомашины ВАЗ-2109, принадлежащей С. При осуществлении данного следственного действия была обнаружена граната РГД-5 с запалом. Это доказательство получено с нарушением закона. Понятые находились с одним из сотрудников милиции у багажника машины и не наблюдали за действиями, которые производились в салоне автомашины. Их позвал другой сотрудник милиции и показал лежащую в белой тряпке на переднем сидении гранату. Откуда милиционер достал гранату, понятые не видели.
По делу также установлено, что С. после задержания был отстранен от управления машиной. Эту автомашину в ОВД пригнал сотрудник милиции. Ключи от автомашины были у сотрудников милиции. Осмотр автомашины производился через 1,5 часа после задержания С. Автомашина не была опечатана, не был исключен доступ в салон посторонних лиц3.
Ошибки, допущенные при изъятии тех или иных предметов, нередко являются преградой для использования полученных сведений в качестве доказательств. Это, в свою очередь, приводит к судебным ошибкам, поскольку вопрос допустимости доказательств получает разное толкование со стороны следователей, прокуроров, судей. Так, обосновывая вину Т. в финансировании банды, суд сослался на информацию, содержащуюся в зашифрованных записях и на компьютерных дискетах Т. Однако эта информация не подтверждает, а лишь предполагает возможность передачи Т. денег членам банды и ее руководителю. Данное предположение никакими другими доказательствами по делу не подтверждено. Более того, указанная информация добыта в результате проведения процессуальных действий (обысков, изъятия записей и дискет, их последующей обработки, раскодирования и расшифровки экспертами), которые проведены с нарушением уголовно-процессуального закона.
Так, почерковедческие экспертизы (первичные и повторные) на предмет установления авторства записей по уголовному делу в отношении Т. проведены по светокопиям рукописных записей, неизвестно кем и когда изготовленным, что само по себе недопустимо. Оригиналы органами предварительного расследования утеряны, возможность их непосредственного исследования и сравнения с копией на соответствие утрачена.
Обнаружение и изъятие компьютерных дискет при повторном обыске в квартире Т. также произведены с грубым нарушением закона. Само постановление о производстве повторного обыска не мотивировано и не содержит сведений, дающих достаточные основания полагать, что в квартире, в которой за два месяца до этого в результате обыска были изъяты указанные записи, находятся или могут находиться интересующие следствие предметы (учитывая, что в этой квартире со дня первого обыска никто не проживал). Ключи от нее находились в местном ОВД, участковый инспектор во время первого обыска представлял хозяина квартиры.
В протоколе не отражено, как участники следственного действия проникли в квартиру, где взяли ключи, кто открывал квартиру, была ли она опечатана, где находились ее хозяева, почему в качестве хозяина квартиры выступал член следственно-оперативной группы. Изъятые при обыске предметы, в том числе компьютерные дискеты, не упаковывались, не опечатывались бирками и удостоверяющими подписями не снабжались. Именно в таком виде они были осмотрены и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. В последующем полученная с дискет информация потребовала расшифровки и толкования, в чем принял участие уже в качестве эксперта все тот же член следственно-оперативной группы.
Верховный Суд РФ признал, что подобная информация не могла быть использована судом при вынесении приговора и подлежала исключению из доказательственной базы как недопустимая4.
По мнению А. П. Рыжакова, «несущественные, бесспорно не влияющие на доказательственную силу нарушения не должны влечь признание доказательства недопустимым»5. Допустимость доказательств — это прежде всего получение сведений из предусмотренных в ст. 75 УПК РФ источников. Использование не предусмотренных законом источников приводит к тому, что полученные сведения не приобретают значения доказательств и не могут быть положены в основу решения суда по делу.
Признание доказательств недопустимыми не должно распространяться на случаи, когда допущенные нарушения процессуальных норм при собирании и закреплении доказательств могут быть устранены судом.
В качестве примера можно привести следующее уголовное дело. К. и А. на протяжении предварительного следствия не давали показаний ни в качестве подозреваемых, ни в качестве обвиняемых и свою вину не признавали. Однако они согласились рассказать на предварительном следствии о некоторых эпизодах преступной деятельности без процессуального оформления протокола допроса. Эти пояснения скрытно были записаны сотрудниками дознания на аудиокассеты, которые затем следствием были изъяты и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств. Свердловский областной суд не стал исследовать в судебном заседании эти так называемые вещественные доказательства, аудиозапись в суде не оглашалась. Эти сведения нельзя отнести к доказательствам6, так как действующий УПК РФ не предусматривает оперативную запись в качестве самостоятельного вида доказательств.
В соответствии со ст. 89 УПК РФ результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы в доказывании, если они отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам. Например, лицо может быть допрошено в качестве подозреваемого, обвиняемого, свидетеля. На допросе подозреваемый, обвиняемый или свидетель в установленном порядке сообщает о воспринятых им фактах и обстоятельствах, имеющих значение по делу. Такие показания могут иметь доказательственное значение, в отличие от тех, которые указанные лица сообщили ранее оперативному сотруднику в рамках оперативно-розыскной деятельности.
Предметы, полученные в ходе осуществления оперативно-розыскной деятельности, также могут послужить основой для формирования доказательств в уголовном процессе. Например, произведенная в рамках оперативно-розыскного мероприятия видео- и аудиозапись, на которой запечатлен момент получения взятки должностным лицом, в установленном порядке предоставленная следователю, является лишь предметом, а не вещественным доказательством. На ее основе в уголовном процессе может быть сформировано вещественное доказательство при соблюдении процессуального режима, предназначенного для данного вида доказательств. После осмотра должно быть принято решение о признании указанной записи вещественным доказательством и о приобщении ее к делу в качестве такового. Данным решением завершается начатое в рамках уголовного процесса, а не за его пределами формирование вещественного доказательства. За пределами уголовного процесса (в рамках оперативно-розыскной деятельности) не формируются вещественные доказательства, а происходят лишь обнаружение и изъятие предметов, которые могут быть признаны таковыми.
Так, в распоряжение органов предварительного расследования были предоставлены две видеокассеты с записью оперативно-розыскных мероприятий по уголовному делу в отношении А. и О. о получении взятки в размере 40 тыс. руб. от П. В ходе предварительного расследования видеокассеты были осмотрены, прослушаны, тексты разговоров распечатаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств. Оперативные сотрудники при задержании А. и О. в процессе получения взятки от П. действовали правомерно. Ранее П. написал заявление о вымогательстве взятки А. и О.
В ходе судебного разбирательства сторона защиты указывала на то, что оперативными сотрудниками УВД проводился оперативный эксперимент, а не наблюдение. Согласия на проведение оперативного эксперимента получено не было. Однако Свердловский областной суд не согласился с доводами защиты и признал вещественные доказательства допустимыми. Наблюдение преследовало цель получения информации в рамках Закона об оперативно-розыскной деятельности и заключалось в фиксации значимых явлений и процессов7.
В судебной практике нередко встречаются ситуации, когда в протоколе отсутствуют данные о разъяснении понятым и обыскиваемому их прав, дата проведения обыска или выемки, предложение выдать искомое добровольно, подпись должностных лиц, понятых, не указана продолжительность обыска. С. А. Шейфер справедливо отмечает, что эти обстоятельства приведут к недопустимости полученных предметов и документов только тогда, когда будет невозможно устранить сомнения в допустимости доказательств путем допроса лиц, способных прояснить спорное обстоятельство. Выявленная при этом небрежность работников, производивших обыск и выемку, если она не может повлиять на объективность полученных результатов, не должна влечь за собой признание предметов и документов недопустимыми доказательствами8.
При решении вопроса о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым, необходимо в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось нарушение, не ущемлены ли права и законные интересы обвиняемого, потерпевшего и других участников процесса. Признание доказательств недопустимыми не должно распространяться на случаи, когда допущенные нарушения процессуальных норм при собирании и закреплении доказательств могут быть устранены судом.
Свердловский областной суд при рассмотрении уголовного дела в отношении Б. установил, что в одном из протоколов опознания не было указано место жительства понятых. Суд признал, что понятые фактически принимали участие в производстве опознания, следовательно, отсутствие в протоколе указания на их место жительства не влечет признания протокола опознания недопустимым доказательством9.
Напротив, по делу С. и Л. суд признал протокол опознания недопустимым. В протоколе опознания личности свидетелем Н. отсутствовали: дата и место проведения следственного действия, время его окончания, подпись опознаваемого лица либо отметка об отказе от подписи протокола. Также не были указаны внешние приметы и возраст всех опознаваемых лиц, не отражен порядок предъявления и расположения этих лиц при опознании, а также отсутствовали результат опознания и сведения о том, кого из трех предъявленных лиц опознал Н.10
С другой стороны, изъятие искомых предметов вне визуального контроля понятых является существенным нарушением уголовно-процессуального закона и влечет признание доказательства недопустимым. Статьи 27.7 и 27.9 КоАП РФ предусматривают обязательное участие при проведении личного досмотра и досмотра транспортных средств не менее двух понятых. Имели место случаи, когда непосредственный досмотр, в ходе которого обнаруживалось и фактически изымалось наркотическое средство, производился в их отсутствие и понятые в дальнейшем приглашались для удостоверения уже происшедшего факта изъятия наркотиков. Данное нарушение закона влечет за собой обоснованное прекращение дела.
Так, инспектором Калининградского отдела ГАИ был задержан с маковой соломкой водитель П. Сотрудником милиции составлен протокол обнаружения и изъятия наркотиков. При этом один понятой в момент их изъятия не присутствовал, а протокол подписал в помещении органа внутренних дел. В процессуальном документе об осмотре вещественных доказательств в качестве понятых фигурировали пассажир задержанной автомашины и сам инспектор ГАИ11.
В другом случае Краснотурьинский городской суд Свердловской области признал допустимым доказательством протокол обыска Ш. В помещении находилось несколько человек. Одна из понятых была приглашена в другую комнату, к ней подошел оперативный работник и показал пакетик с гашишем. Он пояснил понятой, что пакетик обнаружили в кармане брюк Ш. Однако последний утверждал, что ему подбросили наркотики. Обыск Ш. не был под полным визуальным контролем понятых. В приговоре суда указано, что сотрудник милиции, проведя личный досмотр Ш., что-то обнаружил в кармане его брюк. Он достал из кармана Ш. пакетик, осмотрел его, а затем вновь положил пакетик в карман брюк Ш. После чего препроводил Ш. в другую комнату12.
Подобное нарушение со стороны органов следствия наносит невосполнимый ущерб установлению истины. Досмотр, как и обыск, должен проводиться под полным визуальным контролем понятых. Такое отступление от требований закона влечет освобождение лица от уголовной ответственности. Так, в производстве следственного отдела Первомайского РУВД г. Владивостока находилось уголовное дело, возбужденное по ст. 228 УК РФ. В процессе расследования было установлено, что сотрудники милиции С. и Н. запрещенных предметов, подлежащих изъятию, при досмотре не обнаружили. Однако на дороге вблизи места досмотра был найден газетный сверток, в котором находился наркотик. До приезда оперативно-следственной группы сотрудник милиции С. по окончании проверки документов водителя Г. положил в карман его куртки паспорт. В паспорт был предварительно помещен обнаруженный сверток с наркотиком. Из данного кармана куртки он был впоследствии изъят, что послужило основанием для возбуждения уголовного дела, которое после установления указанных обстоятельств было обоснованно прекращено13.
Таким образом, четкое отражение в протоколе места обнаружения искомых предметов и их индивидуальных особенностей приобретает особое значение. Однако если в протоколе обыска отсутствуют точные сведения об этом, то невозможно восполнить пробел путем допроса понятых. Указанные обстоятельства создают неустранимые сомнения в достоверности полученных доказательств.
Одним из сложных вопросов, влияющих на допустимость доказательств, является возбуждение уголовных дел при выделении последних в особое производство и при выделении материалов на предварительном следствии.
Статья 26 УПК РСФСР регламентировала порядок выделения уголовных дел, но не материалов. В УПК РФ этот пробел устранен. Но остались вопросы возбуждения уголовных дел, когда при расследовании одного преступления органы следствия выявляют преступления, связанные либо не связанные с теми, по признакам которых было возбуждено уголовное дело. Следователь не обязан каждый раз выносить новое постановление о возбуждении уголовного дела в случае, когда по делу будет установлено другое причастное к преступлению лицо.
Так, Ленинским районным судом г. Краснодара 27.01.98 Б. осужден по ч. 1 ст. 228, п. «в» ч. 3 ст. 228 УК РФ (в редакции УК РФ 1996 г.). Он признан виновным в том, что 9.10.97 приобрел 16,44 г марихуаны для личного употребления, которую затем хранил у себя дома. 10 октября Б. сбыл 0,67 г данного наркотического средства У., который в тот же день был задержан сотрудниками милиции. Президиум Краснодарского краевого суда отменил приговор Ленинского районного суда и определение судебной коллегии краевого суда, усмотрев существенное нарушение уголовно-процессуального закона в том, что уголовное дело, по которому Б. осужден, возбуждено в отношении У., задержанного с марихуаной. Исходя из этого, Президиум сделал вывод, что производство по делу в отношении Б. проводилось без возбуждения уголовного дела. Заместитель генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене постановления президиума Краснодарского краевого суда и об оставлении без изменения приговора районного суда и определения судебной коллегии по уголовным делам краевого суда. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ протест удовлетворила, признав, что нормы уголовно-процессуального закона при расследовании дела не нарушены14.
Подобная практика в свете действующего УПК РФ нуждается в корректировке. Часть 3 ст. 154 УПК РФ предусматривает, что если уголовное дело выделено для производства предварительного расследования нового преступления или в отношении нового лица, то в постановлении должно содержаться решение о возбуждении уголовного дела в порядке, предусмотренном ст. 146 УПК РФ.
Так, приговором Североуральского городского суда К. и Щ. признаны виновными в незаконном приобретении, хранении с целью сбыта героина массой 99 г. Это наркотическое средство 14.01.2000 при проведении обыска было обнаружено и изъято. Уголовное дело в отношении К. и Щ. по факту незаконного приобретения и хранения наркотических средств в целях сбыта постановлением следователя от 24.01.2000 было выделено из уголовного дела, возбужденного в отношении У. Выделенному делу присвоен новый номер. Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда справедливо не согласилась с доводами стороны защиты о нарушении органами следствия процессуального закона при выделении материалов уголовного дела. В соответствии со ст. 26 УПК РСФСР (действовавшей до 01.07.2002) если из уголовного дела выделялось другое уголовное дело, по которому проводились следственные действия, то в этом случае по выделенному делу не требовалось выносить постановление о возбуждении уголовного дела. Такое постановление необходимо было в случае, когда из другого дела выделялись материалы для прокурорской проверки.
Сбыт наркотиков и приобретение, хранение наркотиков для личного употребления — это два самостоятельных преступления, совершаемые разными субъектами, не соучастниками. Статья 155 УПК РФ регламентирует выделение в отдельное производство материалов уголовного дела. В случае, если в ходе предварительного расследования становится известно о совершении преступления, не связанного с расследуемым деянием, дознаватель или следователь выносит постановление о выделении материалов, содержащих сведения о новом преступлении, из уголовного дела и направлении их прокурору для принятия решения.
Материалы, содержащие сведения о новом преступлении и выделенные из уголовного дела в отдельное производство, допускаются в качестве доказательств по данному уголовному делу (ч. 2 ст. 155 УПК РФ). Таким образом, действующий УПК РФ требует возбуждения уголовного дела не только при выделении в отдельное производство материалов уголовного дела, но и при выделении в отдельное производство уголовного дела. Это обстоятельство не всегда учитывается органами предварительного расследования и судами.
Так, приговором Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 03.06.2004 Ж. осуждена по ч. 2 ст. 228 УК РФ (в редакции УК РФ 1996 г.) за сбыт 0,32 г героина С., добровольно оказывающему помощь сотрудникам милиции. П. этим же приговором осужден по ст. 30, ч. 3 и 4 ст. 228 УК РФ за покушение на сбыт Ж. героина массой 5,88 г.
24.11.2003 Ж. сбыла героин массой 0,32 г и была задержана в ходе проверочной закупки наркотиков. Этот эпизод не связан с деянием П. Возбуждено уголовное дело в отношении Ж. по ч. 4 ст. 228 УК РФ за сбыт наркотиков. Ж. решила оказать содействие в изобличении сбытчиков. Она договорилась с П. о покупке у него наркотика. П. привез ей в квартиру 5,88 г героина, где и был задержан сотрудниками милиции.
Следователь возбудил уголовное дело 24.11.2003 по ч. 4 ст. 228 УК РФ в отношении Ж. по факту сбыта героина С. В отношении П. уголовное дело не возбуждалось. С этим можно согласиться, так как органы следствия предъявили обвинение Ж. и П. в соучастии, в сбыте наркотиков и на данной стадии не требовалось возбуждения дела в отношении П. Обвинение инкриминировало им сбыт наркотиков группой лиц. Однако суд признал, что в цепи реализации наркотических средств П. и Ж. действовали самостоятельно и умысел каждого из подсудимых был направлен на сбыт наркотиков15. Тем не менее следователь в рамках предъявленного обвинения П. и Ж. обоснованно провел предварительное расследование в отношении предполагаемых соучастников П. и Ж.
В тех случаях, когда уголовное дело возбуждено по факту преступления, а затем в процессе расследования установлено лицо, его совершившее, дополнительного постановления о возбуждении уголовного дела не требуется. Не требуется выносить каждый раз новое постановление о возбуждении уголовного дела при выявлении соучастников преступления.
Согласно п. 4 ч. 2 ст. 146 УПК РФ постановление о возбуждении уголовного дела должно содержать указание на пункт, часть, статью УК РФ, на основании которых возбуждается уголовное дело. Можно ли признать дело возбужденным, если в постановлении указана только статья УК РФ без ссылки на пункт либо часть статьи?
Подобное нарушение порядка возбуждения уголовного дела не должно влечь признания всех процессуальных действий не имеющими юридической силы. Квалификация, содержащаяся в постановлении о возбуждении уголовного дела, является предположительной относительно характера расследуемого события. Она уточняется, подтверждается в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Если в ходе расследования устанавливаются иные данные, то соответствующие изменения должны учитываться в вышеупомянутом постановлении (ст. 175 УПК РФ). Формальные основания для производства расследования имеются.
С учетом вышесказанного насущной является необходимость принятия высшими судебными инстанциями соответствующих разъяснений, в том числе по вопросу допустимости доказательств в уголовном процессе при разрешении уголовных дел.
1 Архив Свердловского областного суда, 2001 г. Уголовное дело № 2-16.
2 Архив Новолялинского районного суда Свердловской области, 2003 г. Уголовное дело № 1-17.
3 Архив Свердловского областного суда, 1999 г. Уголовное дело № 2-20.
4 Архив Свердловского областного суда, 2002 г. Уголовное дело № 2-3.
5 Рыжаков А. П. Комментарии к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М.: НОРМА, 2002. С. 233.
6 Архив Свердловского областного суда, 2002 г. Уголовное дело № 2-11.
7 Архив Свердловского областного суда, 2003 г. Уголовное дело № 2-25.
8 Шейфер С. А. Проблемы допустимости доказательств требуют дальнейшей разработки // Государство и право. 2001. № 10. С. 53.
9 Архив Свердловского областного суда, 2003 г. Уголовное дело № 2-11.
10 Архив Свердловского областного суда, 2004 г. Уголовное дело № 2-26.
11 Обзор практики по делам о незаконном обороте наркотических средств и психотропных веществ / Генеральная прокуратура РФ. М., 1999. С. 4.
12 Архив Краснотурьинского городского суда Свердловской области, 2002 г. Уголовное дело № 1-82.
13 Обзор практики по делам о незаконном обороте наркотических средств и психотропных веществ / Генеральная прокуратура РФ. М., 1999. С. 5.
14 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 3. С. 19.
15 Архив Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга, 2004 г. Уголовное дело № 1-272.
