Об истинности приговора

325

Ключевые слова: уголовный процесс; criminal procedure; истина; truth; приговор; sentence of a court

Аширбекова Мадина Таукеновна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

Многое в уголовном процессе зависит от баланса инструментов объективной и формальной истины. Их соотношение должно отражать в конечном счете соотношение исходных для них соответственно публичных и частных начал.

Известно, что проблема истины в уголовном процессе — одна из вечных и потому постоянно обсуждаемых проблем. Очередной виток интереса к ней связан и с предложениями о законодательном закреплении понятия объективной истины, принципа объективной истины и положений, направленных на его реализацию. Так, законопроектом № 440058-6 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» 1 предложено определять объективную истину как соответствие действительности установленных по уголовному делу обстоятельств, имеющих значение для его разрешения. Из этого определения видно, что в его основу взята диалектико-материалистическая концепция истины, суть которой заключается в утверждении адекватности отображения действительности в сознании. Так, М. В. Белов пишет: «Согласно гносеологии диалектического материализма истина есть мысль, которая с той либо иной степенью (курсив наш. — М. А.) адекватности отражает объект познания» 2.

Впрочем, уточнения о степени такой адекватности применительно к истинности приговора в науке уголовно-процессуального права практически не выказываются, так как это неизбежно повлечет рассуждения об абсолютности и относительности истины приговора.

Понятно, что правоприменительные выводы, излагаемые в приговоре, должны быть истинными в том смысле, что должны отражать тот круг фактических обстоятельств дела, которые имеют юридическое значение. Иными словами, они представляют обстоятельства, охватываемые составом преступления (сложный юридический факт, именуемый в теории доказательств главным фактом предмета доказывания), и промежуточные (доказательственные) факты, опираясь на которые суд делает вывод о существовании обстоятельств главного факта. Понятно также, что такие выводы основываются на результатах доказывания.

Однако именно технология доказывания, мера активности участия суда в этом доказывании, как по кругу исследуемых обстоятельств, так и по пределам их доказывания, различают объективную и формальную истины. В самом общем виде формальная истина — результат доказывания, то есть то, что удалось доказать в состязательном уголовном процессе исключительно усилиями сторон. Объективная истина — цель, к которой надо стремиться и устанавливать не только усилиями сторон, но и что важно, активными усилиями суда.

Однако при определенной разнице в нормативной технологии доказывания не исключены ситуации, когда в результате доказывания, сконструированного законодателем как путь к формальной истине, могут быть получены по тому, или иному делу выводы, отвечающие требованиям объективной истины. И наоборот, выводы, полученные в результате доказывания, жестко ориентированного на объективную истину, могут быть и вовсе неистинными. Одно дело — теоретическая конструкция, другое дело — практика «здесь и сейчас». Понятно, что приведенные ситуации слишком просты, чтобы проиллюстрировать, какая истина, объективная или формальная, случилась в результате доказывания по конкретному делу и пролить свет на более тонкие отличия доказывания, ориентированного на объективную истину как цель, и на формальную истину как конкретный результат. Однако речь идет о том, что в любом случае истинность приговора не может быть ни достигнута, ни проверена вне доказывания, а оно в юрисдикционном правоприменительном процессе все равно формализовано в том смысле, что регламентировано законом. Конечно, это не говорит о том, что добываемая истина — формальная во всех случаях.

Особенность юрисдикционного правоприменительного процесса в том, что установление фактических обстоятельств юридического дела не происходит произвольно, а строго регламентировано законом. Регламентированный же порядок доказывания не может абсолютно обойтись без неких инструментов формальной истины, потому доказывание как познание происходит в сфере жизненных ситуаций людей, регулируемых нормами уголовного закона, а не в естественной среде, предметы которой познаются по естественнонаучным законам. С этой точки зрения любой правоприменительный вывод — формален как продукт формализованной официальной деятельности официального субъекта — правоприменителя.

Приговор, как и любой правоприменительный акт, является особым производным (!) юридическим фактом, венчающим собой фактический состав из накапливаемых первоначальных юридических фактов 3.

В качестве первоначальных юридических фактов выступают: а) фактические обстоятельства дела, в том числе и главным образом, обстоятельства, представляющие элементы конкретного состава преступления как сложного юридического факта; б) судебные действия, используемые сторонами и судом для доказывания этих обстоятельств; в) доказательства как средства установления фактических обстоятельств уголовного дела.

Все эти первоначальные юридические факты генерируют фактическую основу для правовой оценки, в результате которой приговор и предстает как производный юридический факт. В то же время производность приговора как особого юридического факта, как думается, не должна наводить на «просящуюся» мысль, что «факты есть продукт процесса в первую очередь, а уже во вторую — внешнего мира (самого события, ставшего предметом уголовного дела)» 4.

Формирование фактических оснований приговора как производного юридического факта отталкивается от первоначальных юридических фактов — фрагментов реальной действительности (событий, действий), имеющих уголовно-правовое значение. Поэтому очередность должна быть по иному типу: в первую очередь первоначальный юридический факт (события, действия, состояния) и во вторую очередь производный юридический факт — правоприменительное решение. При формировании приговора всегда есть юридико-фактическая плоскость, по сути, соединяющая фактическое (объективное) и юридическое (субъективное в смысле правовой оценки, которую дает правоприменитель — человек).

Производность выводов приговора обусловлена результатом оценочной (мыслительной) деятельности суда. Она указывает, образно говоря, на «дыхание» правоприменителя. В результате мы и имеем не истину факта (он, как известно, — и не истинный, и не ложный), а истинность суждения.

Но эта истинность суждения рождена, надо признать, не без помощи процессуальной формы. Процессуальная форма так или иначе пробивается в юридической составляющей — в нормативно урегулированном порядке постановления приговора, собирая свою «дань» в виде преюдиций, презумпций, правовых аксиом и фикций в той мере, в какой они в целом допущены законом. Кроме того, гибкие «человекоцентристские» инструменты состязательного процесса прорисовываются в требовании к суду руководствоваться, помимо закона и совокупности полученных доказательств, внутренним убеждением и совестью (ст. 17 УПК РФ). Понятно, что последние — категории субъективные. Но можно ли утверждать, что внутреннее убеждение и совесть — инструменты объективной истины? Будучи вправленными в положения позитивного закона они, как представляется, также выглядят как презумпции здравого (нормально формируемого) внутреннего убеждения и наличия совести у судьи.

В советском уголовном процессе, который никто не называет чисто состязательным, в доказывании также использовалась презумпция — презумпция невиновности, на что указывает положение об основании оправдательного приговора — не доказано участие подсудимого в совершении преступления (ст. 309 УПК РСФСР). Но с другой стороны, он допускал возложение функции уголовного преследования на суд, что выражалось в его полномочии возбуждать уголовное дело, возвращать его на дополнительное расследование. Допускал он и активность суда в судебном следствии. В итоге — баланс инструментов объективной и формальной истин нарушался.

В современном российском уголовном процессе концентрация инструментов формальной истины (преюдиций, презумпций, правовых аксиом и фикций), как представляется, не столь значительна, чтобы рассматривать их как существенную погрешность в установлении объективных правоприменительных выводов. Однако концентрация инструментов объективной истины с внесением изменений в ст. 237 УПК РФ Федеральным законом от 21 июля 2014 г. № 269-ФЗ 5 ставит под угрозу сложившийся баланс моментов объективной и формальной истин. Так, в положении нового п. 6 ч. 1 и ч. 13 ст. 237 УПК РФ указывается на требуемую реакцию суда, если в «ходе предварительного слушания или судебного разбирательства установлены фактические обстоятельства, указывающие на наличие оснований для квалификации действий указанных лиц как более тяжкого преступления, общественно опасного деяния».

Ясно, что такие фактические обстоятельства, выходящие за пределы актов должностного обвинения, могут неожиданно обнаружиться в ходе только судебного следствия, потому что без доказывания того, что было заявлено как существо обвинения, они проявиться не могут. Соответственно указание на такую возможность на предварительном слушании — явный инструмент объективной истины, необоснованно помещенный в закон. Можно, конечно, сказать, что и в случае обнаружения таких обстоятельств в судебном следствие идет отход от состязательности, а требуемая бдительность суда есть «привет» из розыскного процесса. Тем не менее думается, что положения п. 6 ч. 1 и ч. 1.3. ст. 237 УПК РФ как инструменты объективной истины — вынужденные. Они призваны блокировать возможность внепроцессуального соглашения между должностным обвинением и защитой по поводу существа обвинения, то есть по типу «договорных матчей», которые сдаются одним футбольным клубом другому. Тем не менее усиление инструментов объективной истины налицо, хотя и смягчено запретом суду «делать выводы об оценке доказательств, о виновности обвиняемого, о совершении общественно опасного деяния лицом, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера».

В целом же, как думается, к соотношению инструментов объективной и формальной истин может быть применено суждение об истине как «исключительно сложной системе противоречий между объективным и субъективным, абсолютным и относительным, абстрактным и конкретным» 6. Добавим от себя, что и между моментами объективной и формальной истин.

Такой подход к истине пригоден в плане допущения как нормального состояния противоречия этих инструментов, но при условии их равновесия. Равновесие же должно быть таковым, чтобы характеризовать в итоге результат (истину) как выводы, основанные на согласованных и поддающихся проверке доказательствах. Поэтому следует согласиться с мнением А. А. Кухты: «Учение о судебной истине должно стать максимально синтетическим: материалистическое понимание истины можно дополнить концепциями формальной, когерентной, договорной истины. Постнеклассическая теория истины требует адекватности полученного знания действительности и одновременно — согласованности суждения суда с другими истинными суждениями, его убедительности с позиции логики, этики, здравого смысла» 7.

Вне зависимости от способа добывания истины (в розыскном или состязательном процессе) с точки зрения устойчивости работы механизма правового регулирования, формальный момент проявляется также в самом признании презумпции истинности приговора. Вступивший в законную силу приговор в силу действия принципа правовой определенности считается истинным. Этот принцип стремится законсервировать презумпцию истинности приговора. В нормах УПК РФ это выражено в том, что вступивший в законную силу приговор может быть обжалован только по вопросам права, да и то в определенный срок — в течение одного года со дня его вступления в законную силу (ч. 3 ст. 401.2 УПК РФ). Кроме того, установлен пресекательный срок для пересмотра судом приговора и иного судебного решения по мотивам, ухудшающим положение оправданного, осужденного или лица, в отношении которого прекращено уголовное дело, срок, не превышающий один год со дня вступления их в законную силу (ст. 401.6 УПК РФ). Указанные ограничения — инструменты формальной истины. Соответственно, если сторонами не предприняты меры к обжалованию и своевременному пересмотру, то может статься, что неистинный приговор благополучно «засиливается» и продолжает свое бытие. Более того, он приобретает преюдициальную значимость (ст. 90 УПК РФ).

Как формальная категория презумпция истинности приговора связана с иной философской концепцией истины — конвенционной (условно-договорной). Одним из ее смыслов, как думается, является понимание того, что поиск истины не может быть бесконечным. Поэтому возможность опровержения презумпции истинности приговора также зависит от концентрации либо поддерживающих ее инструментов формальной истины, либо угрожающих ей инструментов объективной истины.

Надо согласиться, что до случившегося изменения системы судебно-проверочного производства Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. № 433-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» 8 коридор для пересмотра вступившего в законную силу приговора по вопросам факта был. Но и по новым порядкам кассационной и надзорной проверки вступившего в законную силу приговора не исключается пересмотр приговора по фактическим основаниям, поскольку основаниями для его отмены выступают существенные нарушения уголовного закона и уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела (ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ). В данном случае также проявляется стремление к объективной истине, но освященное причинами формального порядка — нарушением процессуальной формы (для случаев существенных нарушений уголовно-процессуального закона).

Подводя итог приведенным рассуждениям, можно отметить, что многое в уголовном процессе как виде юрисдикционного правоприменительного процесса зависит от баланса инструментов объективной и формальной истины. Их соотношение должно отражать, в конечном счете, соотношение исходных для них соответственно публичных и частных начал, обеспечивать устойчивость уголовного судопроизводства как юрисдикционной деятельности и приговора как внешнего выражения этой деятельности.

  1. Паспорт проекта Федерального закона № 440058-6 «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в связи с введением института установления объективной истины по уголовному делу» [Электронный ресурс] // СПС «Консультант-Плюс», 2014. URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 01.06.2014).
  2. См.: Белов М. В. Истина как цель уголовно-процессуального познания // Российское право в Интернете. 2009 (02) URL: http://rlijournal.com (дата обращения: 07.07.2014).
  3. См.: Алексеев С. С. Общая теория права: в двух т. М., 1982. Т. 2. С. 179.
  4. Колесник В. В. Досудебное соглашение о сотрудничестве сторон в уголовном процессе Российской Федерации: доктрина, законодательная техника, толкование и практика: автореф. дис.… канд. юрид. наук. — Нижний Новгород, 2013. — С. 20.
  5. Рос. газета. 2014. 25 июля.
  6. Белов М. В. Истина как цель уголовно-процессуального познания // Российское право в Интернете. 2009 (02). URL: http://rlijournal.com (дата обращения: 07.07.2014).
  7. Кухта А. А. Доказывание истины в уголовном процессе: автореф. дис.… докт.юрид. наук. Нижний Новгород, 2010. URL: http://www.iuaj.net/ (дата обращения:: 17.08.2014).
  8. Рос. газета. 2010. 31 декабря.


Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеоелкции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Уголовный процесс» –
практика успешной защиты и обвинения

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Уголовный процесс».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в уголовном праве и процессе и изменениях в законодательстве.