Истина – идеологическое основание методологии предварительного расследования и судебного разбирательства

136

Ключевые слова: идеология; ideology; правоприменение; use of law; справедливость; justice; уголовный процесс; criminal procedure; истина; truth

Подольный Николай Александрович, доктор юридических наук, профессор кафедры правоохранительной деятельности и исполнительного производства Средне-Волжского (г. Саранск) филиала Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации

Категория «истины» представляет соответствующую идеологию. Следует воздержаться от внесения этого понятия в уголовно-процессуальное законодательство.

В Паттае (Таиланд) имеется храм истины. Он еще находится в стадии строительства, но уже сегодня это одно из самых высоких деревянных сооружений в мире. Весь он покрыт искусной деревянной резьбой, изображающей самые разнообразные сцены и образы, которые, видимо, должны помочь в понимании истины. Однако посещение этого храма вовсе не гарантирует постижения истины, а связи, которые можно установить между вырезанными на дереве образами и сценами, — вовсе не обязательно могут указывать на путь в постижении истины. Поэтому посещение этого храма вовсе не предполагает приобщения к истине. Постижением ее человечество озабочено всю свою историю, но даже сегодня оно не может похвастаться сколько-нибудь значимыми достижениями в этом направлении своего познания. Более того, и сегодня оно не получило ответа даже на вопрос о том, что же это такое — истина. Различные религии, философские школы и направления предлагают свои ответы, которые, к сожалению, невозможно свести к общему знаменателю. Обусловлено это, видимо, тем, что данное понятие — это всего лишь полый сосуд, который можно наполнить любым угодным для конкретного человека или группы людей содержанием. Именно это происходило в течение столетий и продолжает происходить по настоящее время. Именно этим, видимо, объясняется то, что до сих пор нет однозначного ответа на вопрос — что есть истина?

В связи с этим не вполне понятно — для чего этот же вопрос ставится в уголовном процессе. Неужели лишь для того, чтобы убедиться еще раз в том, что на него нет сколько-нибудь вразумительного ответа, в том числе и применительно к уголовному правосудию? Нет, причина, видимо, в другом — в особенности самого этого понятия — «истина». Из него создан прекрасный миф, основанный на таинственной непостижимости, но желанности его содержания. Странным образом никто не знает, в чем конкретно оно состоит. Но все почему-то предвосхищают, пусть и очень смутно, его полезность для себя и общества. Соответственно, применительно к уголовному процессу с этим понятием связывается идеализированное представление о должной, идеальной для общества и государства модели уголовного судопроизводства, которая способна максимально соответствовать ожиданиям всех граждан. И именно этим объясняется то, что при сличении понимания истины оказывается, что каждый, кто использует это понятие, имеет свое собственное представление о ней. Такое положение не вполне приемлемо для уголовного судопроизводства, поскольку оно не способствует формированию единой практики правоприменения. Ведь имея собственное представление об истине, каждый правоприменитель будет ставить его во главу угла, а все иные проблемы, которые призвано разрешить правосудие, его не будут интересовать и волновать.

Такое свойство истины, быть привлекательной формой, которую можно наполнить любым содержанием, часто является привлекательным для решения определенных идеологических задач. Это имело место, в частности, в Советский период развития нашего государства, когда истина объявлялась чуть ли не основной ценностью уголовного процесса. Хотя при этом следует заметить, что в УПК РСФСР 1960 г. оно употреблялось только дважды, причем без конкретизации того, что это за истина (материальная, объективная, формальная или какая-то иная). Однако теория и практика уголовного судопроизводства достаточно широко использовали данное понятие, что, видимо, и легло в основу мифа о том, что истина достаточно четко определялась в действовавшем на тот период времени уголовно-процессуальном законодательстве. В частности, то, что это была объективная истина. На самом деле законодательство того периода ничего не привнесло нового в рассмотрение понятия истины. Оно лишь мимоходом, без определения и какого-либо раскрытия, как бы между делом, употребляло это понятие, так, будто оно всем очевидно, а потому не нуждается в каких-либо пояснениях. И, видимо, это так и было, поскольку основной идеологией государства того периода был марксизм-ленинизм, который давал однозначное понимание истины. Но если марксизм-ленинизм в Советский период был не только направлением в философии, но и идеологией, то в настоящее время идеологией он уже не является. А потому и употребление понятия «истина» сегодня далеко не однозначно, как было в тот период.

Вряд ли имеет смысл останавливаться на том, как преломлялась идеология марксизма-ленинизма в уголовном процессе Советского периода. Об этом уже достаточно сказано и написано. Представляется правильным и достаточно точным определение уголовного процесса того периода как неоинквизиционного 1. Такой его характеристике в немалой мере способствовало то, что уголовный процесс воспринял из этой идеологии в качестве одной из основных ценностей понятие истины. Оно вполне соответствовало этой идеологии, поскольку, представляя собой, прежде всего, привлекательную форму, позволяло наполнить ее далеко не гуманистическим содержанием, которое было желанным государству того периода.

Если отвлечься и не принимать во внимание идеологического наполнения понятия истины, то может возникнуть недоумение: зачем в уголовном процессе нужно достаточно неоднозначное понятие истины, когда вполне можно обойтись другими вполне конкретными и не предполагающими многозначности? Так, в ст. 73 УПК РФ перечислены обстоятельства, подлежащие доказыванию. Они достаточно четко и ясно определены, практика не имеет проблем в их понимании. Законодательство вполне однозначно указывает на необходимость их установления. Вместе с внесением понятия «истины» вся эта ясность и однозначность будет утрачена. Их место займет дискуссия, которая на практике создаст условия благоприятные для произвола правоприменителей, поскольку неоднозначность всегда предполагает произвол в толковании соответствующего понятия и использование его, при определенных обстоятельствах, в собственных интересах.

Однако нельзя отрицать методологическое значение, которое имеет истина при расследовании, раскрытии, а затем и судебном рассмотрении конкретных преступлений. Она мобилизует правоприменителей для решения поставленных перед ними задач. Являясь основной ценностью советского уголовного судопроизводства, она подчиняла себе все иные принципы и задачи. В том случае, если эти принципы и задачи в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения вдруг ей не соответствовали, их отбрасывали как излишние, идя на упрощение всего судопроизводства. Не случайно в связи с этим в Сталинский период были распространены самые разнообразные внесудебные органы, которые, разрешали дела по существу. В другие периоды развития Советского государства истина также была одним из основных элементов механизма уголовного правосудия. Можно даже говорить о том, что благодаря ей была достигнута своеобразная индустриализация уголовного судопроизводства, когда правосудие было уподоблено своеобразному конвейеру, на котором штамповались приговоры и иные решения. К сожалению, часто далеко не справедливые, поскольку справедливость — это качество, которому чужда серийность, которое является результатом индивидуального подхода, когда в каждом конкретном преступлении необходимо увидеть не только общие, закономерные черты, но и то особенное, которым оно отличается от других подобных преступлений. Кроме того, справедливость предполагает то, что всякое выносимое в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения решение является не только ответом на вопросы, поставленные разумом, но и откликом на эмоциональное восприятие конкретного преступления. Но практика искания истины в уголовном судопроизводстве позволяет делать вывод о том, что истина вовсе не предполагает всего этого. Более того, она вполне готова мириться с тем, что ее наполнением может стать суррогат, не имеющий никакого отношения к действительным обстоятельствам совершения конкретного преступления. К сожалению, и в настоящее время, когда провозглашают основной ценностью уголовного судопроизводства истину, о действительной истине менее всего пекутся, довольствуясь тем, что к ней часто не имеет никакого отношения. То есть истина становится в отдельных случаях методологической основой фальсификации уголовных дел.

Разграничение истины как методологического средства предварительного расследования и судебного разбирательства и истины как идеологической ценности, лежащей в основе идеологии уголовного процесса, достаточно условно. Обусловлено это тем, что и сама идеология достаточно серьезно влияет на методологию, определяя тем самым качество проводимого предварительного расследования и судебного разбирательства. Причем идеология, основанная на истине, вовсе не является проводником демократических принципов в уголовный процесс. Обусловлено это тем, что такая идеология вполне приемлет реверансы и в адрес власть имущих, и в адрес всевозможных олигархических кругов и структур. Она всегда готова обратиться заискивающе к ним с вопросом: чего изволите? И именно от ответа на этот вопрос зависит, в чем именно должна состоять истина.

Что же касается истины, то она как форма приемлет любое содержание, которым ее желают наполнить. И это очень удобно для тех, кому важны лишь собственные интересы, а вовсе не достижение справедливости как результат уголовного судопроизводства. Поэтому с сожалением приходится признать, что в тех случаях, когда истина провозглашается главной ценностью, главным принципом и даже основным требованием, она перестает кого-либо интересовать, а вместо нее главной целью деятельности становятся вполне определенные, но при этом скрытые от сторонних глаз интересы определенных лиц, которые никак не совместимы со справедливостью. Но авторитет данной формы, обозначаемой термином «истина», настолько велик, что если ее наполнить даже самым непривлекательным содержанием, то есть все основания полагать, что оно будет принято обществом как должное, необходимое, олицетворяющее правосудие. Именно это и ценно в понятии истина, что с его помощью вполне можно, при необходимости, обосновать, что черное есть белое и наоборот.

Конечно же, говоря об истине, есть искушение свести ее к понятию, употребляемому в логике при определении выводимого умозаключения, указывающему на то, истинно данное умозаключение или нет. То есть отбросить идеологическое содержание данного понятия и сосредоточится только на его логической природе. Однако именно в наличии такой природы в понятии «истина» вполне уместно усомниться. Ведь истина — это далеко не только определение истинности какого-либо умозаключения, это гораздо больше. Истинно — это качественная оценка соответствующего умозаключения, но истина таковой не является, она носит более глобальный характер. Данное понятие многогранно, а потому и достаточно сложно в своем определении, а потому не может рассматриваться только с позиций логики. Традиционно оно рассматривается философией, которая всегда являлась основой создания вполне определенных идеологий. Поэтому рафинирование, очищение истины от всего, что связано с идеологией может привести лишь к тому, что ее определение станет принципиально невозможным.

Технологичность, которая свойственна всякой методологии, присуща также и системе взглядов, основанных на понятии «истина», которые ныне предлагаются в качестве одной из основ уголовного судопроизводства. Однако эта технологичность основана не на имеющихся, якобы, в логике истоках истины, а в построенной на этом понятии идеологии, которая позволяет при рассмотрении конкретных уголовных дел абстрагироваться и не замечать все то, в чем просматриваются гуманистические и демократические ценности. То есть вооруженный данной идеологией следователь или судья может с легкостью отмахнуться от заявляемых стороной защиты ходатайств, если сочтут их затягивающими ход предварительного расследования или судебного разбирательства. Кроме того, такая идеология позволяет избавиться от эмоций, которые неизбежно сопровождают предварительное расследование и судебное разбирательство. Эти эмоции, с одной стороны, конечно же, осложняют рассмотрение конкретного уголовного дела, поскольку отвлекают на себя значительные силы, но, с другой — абстрагирование от них обозначает отказ следователя и судьи от сопереживания и от всего того, что составляет гуманизм. Поэтому следование идеологии, в основу которой положена истина, обозначает достижение достаточно высокого уровня технологичности, но достаточно высокой ценой отказа от ценностей, лежащих в основе гуманистических и демократических ценностей. С учетом того, что правосудие все же стремится к достижению справедливости по каждому конкретному уголовному делу, идеология, повышающая технологичность предварительного расследования и судебного разбирательства в ущерб гуманизма и демократичности, является для него неприемлемым. По крайней мере это неприемлемо для современной России, провозглашающей в качестве основных своих ценностей именно гуманизм и демократию.

Постановка вопроса об истине в уголовном процессе вовсе не связана с извечной проблемой о том, что есть истина. Это проблема выбора идеологии для современного уголовного процесса России. Постановка ее именно в этом ключе вполне понятна и, видимо, своевременна. Ведь, к сожалению, мы до настоящего времени не определились с тем, что за идеология лежит в основе современного уголовного процесса России. Но всякая ли идеология приемлема? Вполне очевидно, что нет. Приемлема только та идеология, которая максимально соответствует тому, чего мы ожидаем от уголовного судопроизводства. А ожидаем мы от него прежде всего справедливости, в которую вкладываем свои представления, основанные на идеях гуманизма и демократии. Поэтому идеология, основанная на культе истины, как ранее уже зарекомендовавшая себя с негативной стороны, вряд ли может быть приемлемой для правосудия современной России. В связи с этим представлялось бы неправильным внесение в уголовно-процессуальное законодательство понятия «истина», поскольку это способствовало бы возрождению идеологии прошлого, которое несовместимо с современными представлениями о правосудии. Тем более что названное понятие все равно не то, что не способно решить проблем, встающих в практике уголовного судопроизводства, а напротив — способно усложнить их, и даже внести путаницу из-за своей неоднозначности. Именно из-за этого, не отрицая определенное методологическое значение истины в осуществлении уголовного судопроизводства, следует все же воздержатся от внесения этого понятия в уголовно-процессуальное законодательство. Необходимо поостеречься этого шага, с тем чтобы ненароком не разбудить демонов прошлого. Ведь упоминание истины в уголовно-процессуальном законодательстве способно пробудить к жизни и соответствующую идеологию, которая не соответствует ожиданиям общества от современного правосудия.

  1. См.: Петрухин И. Л. От инквизиции — к состязательности // Государство и право. 2003. № 7. С. 28–36.


Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеоелкции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Уголовный процесс» –
практика успешной защиты и обвинения

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Уголовный процесс».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в уголовном праве и процессе и изменениях в законодательстве.