Следователю и адвокату: как оценить заключение эксперта

2517
Заключение эксперта — одно из наиболее убедительных доказательств в уголовном деле.

Заключение эксперта

К сожалению, на практике суды зачастую оценивают экспертные заключения формально. Они принимают выводы эксперта без критического их осмысления и анализа, особенно если те подтверждают версию обвинения, а сторона защиты не может воспользоваться помощью специалиста. Если же защита предоставляет суду специалиста, который указывает на недостатки заключения эксперта, суд оценивает оба заключения не с позиции анализа, а по принципу «верю — не верю». Причем в некоторых случаях приводит «убойный довод»: «К заключению специалиста суд относится критически, поскольку эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а специалист нет».

Решая вопрос о доказательственном значении экспертного заключения, суд нередко становится арбитром научной дискуссии. Это приводит к абсурдным ситуациям, когда доказательством признаются результаты исследований, не имеющие научного обоснования. Например, заключения психолого-вокалографических, психолого-акмеологических или даже демонологических или экстрасенсорных экспертиз. Профессиональные участники уголовного процесса — следователи, прокуроры, судьи и адвокаты — в большинстве случаев не понимают сути экспертных исследований и основных принципов их оценки.

Попробуем разобраться, что и как необходимо учитывать при анализе доказательственного значения судебной экспертизы.

Заключение эксперта по сути не совсем самостоятельное доказательство. Его появление в деле связано с иными доказательствами, без которых его попросту не было бы. Разумеется, каждое следственное действие нужно рассматривать и оценивать в качестве самостоятельного доказательства. Но когда доказательства собираются в систему и оцениваются именно так, на первое место выходят элементы, которым обычно не придают существенного значения.

Чтобы понять, как изучить и оценить заключение эксперта, необходимо проследить всю цепочку следственных действий и иных событий, приводящих к появлению этого доказательства. Показать специфику этого анализа можно, сформировав систему действий всех участников процесса, так или иначе причастных к назначению и производству экспертного исследования.

Этапы подготовки, назначения и производства судебной экспертизы

В отечественной криминалистической науке выделяют несколько этапов подготовки, назначения и производства судебной экспертизы в уголовном процессе.

  1. Обнаружение и изъятие следов и предметов в ходе следственных действий. Как правило, в данном случае акцент делается на осмотре места происшествия.
  2. Определение вида судебной экспертизы и экспертного учреждения, в котором она будет проводиться, или эксперта.
  3. Консультации с экспертом или руководителем экспертного учреждения. Это необязательный этап. Нужен он для того, чтобы следователь, столкнувшийся с новым видом экспертизы или нестандартными объектами исследования, выяснил возможности эксперта или учреждения, наличие оборудования, методик и т. п., уточнил перечень объектов исследования или формулировку вопросов, требования и рекомендации по получению образцов для сравнительного исследования. В некоторых случаях после подобных консультаций следователь повторно проводит осмотр места происшествия и обнаруживает дополнительные следы. (Так, много лет назад автор этих строк при расследовании дела о пожаре в гараже впервые столкнулся с назначением судебно-химической экспертизы по следам горюче-смазочных материалов и легковоспламеняющихся жидкостей. Первичный осмотр места происшествия был проведен неполно, версия о поджоге не отрабатывалась. Согласно заключению пожарно-технической экспертизы источником возгорания послужило внесение постороннего источника зажигания в район задней стенки гаража. По версии пожарных, оперативных работников и дежурного следователя, причиной пожара был окурок, выброшенный погибшим, находившимся в состоянии алкогольного опьянения. Родственники погибшего настаивали на версии поджога. Выясняя возможности экспертного исследования, следователь связался с экспертами-химиками лаборатории судебной экспертизы Минюста России. В ходе консультации выяснилось, что существует экспертная методика исследования копоти с мест возгорания с целью установления наличия в ней следов ГСМ и ЛВЖ. Эксперт порекомендовал провести повторный осмотр места происшествия с изъятием предметов со следами интенсивного горения, а также гексановых смывов следов копоти, что и было сделано. В ходе последующего экспертного исследования были обнаружены следы бензина марки «А-76» в смывах копоти в районе источника возгорания, а также на крышах и капотах автомашин, находившихся в боксе. В обгоревших кусках пола, изъятого под остовами автомашин, были обнаружены следы бензина марки «АИ-92».)
  4. Получение образцов для сравнительного исследования, а также изъятие следообразующих объектов. Если в ходе осмотра места происшествия обнаружены следы, для их исследования необходимы сравнительные образцы — образцы следов рук или сами объекты, оставившие следы (орудия взлома, инструменты, одежда или обувь). Получают их по правилам ст. 202 УПК РФ. От получения образцов следует отличать обнаружение и изъятие следов преступления, а также следообразующих объектов. Так, на одежде и теле подозреваемого, потерпевшего или свидетеля могут быть обнаружены следы, например, пятна крови или иные следы-вещества. Такие следы можно изымать в ходе проведения освидетельствования или личного обыска, а предметы, которые могли оставить следы на месте происшествия, — только в ходе осмотра, обыска или выемки.
  5. Вынесение постановления о назначении судебной экспертизы.
  6. Ознакомление подозреваемого (обвиняемого) и его защитника с постановлением о назначении судебной экспертизы.
  7. Производство судебной экспертизы.
  8. Ознакомление подозреваемого (обвиняемого) и его защитника с заключением эксперта.

Постановление о назначении экспертизы

Реалии практики. Последовательность действий следователя, равно как и права подозреваемого (обвиняемого) и его защитника, определяют требования УПК. Наиболее распространенное нарушение прав участников процесса — несвоевременное ознакомление подозреваемого (обвиняемого) и его защитника с постановлением о назначении судебной экспертизы. В большинстве случаев следователи знакомят защиту с постановлением о назначении экспертизы уже после того, как она проведена. Это легко проследить по датам составления протоколов в материалах дела, а также отметкам об ознакомлении в заключениях экспертов.

На вопрос, являются ли подобные действия следователей нарушением права на защиту, однозначно ответить нельзя. Формально при этом защита лишена возможности в полном объеме воспользоваться своими правами, например, поставить дополнительные вопросы, заявить отвод эксперту, присутствовать при производстве исследования и проч.

Чтобы воспользоваться этими правами, защита должна заявить об этом в момент объявления о назначении экспертизы, однако в большинстве случаев адвокаты этого не делают. Ходатайства о постановке перед экспертом дополнительных вопросов, об отводе эксперта или назначении экспертизы в ином экспертном учреждении сторона защиты подает после ознакомления с заключением эксперта, и при этом ссылается на то обстоятельство, что постановление о назначении экспертизы было объявлено несвоевременно. Следователи и суд в этом случае справедливо полагают, что никакие права стороны защиты нарушены не были. По сути дела, защитники допускают процессуальную и тактическую ошибку, заявляя ходатайства уже после пропуска формального момента, тем самым фактически легализуя сомнительные действия следователя. Для реализации своего права на защиту и «наказания» следователя за несвоевременное объявление о назначении экспертизы адвокату необходимо воспользоваться правами, предусмотренными ст. 198 УПК РФ, в момент оформления протокола объявления о назначении экспертизы, а не после ознакомления с заключением эксперта. Ошибка адвокатов в том, что они не используют в полной мере права, предоставляемые им и их доверителям в момент объявления о назначении экспертизы.

Рекомендации адвокатам-защитникам

Адвокаты в подавляющем большинстве случаев занимают пассивную позицию по отношению к органам расследования. Они следуют за следователем, вместо того чтобы просчитывать ситуацию и играть на опережение. Бесспорно, для реализации подобной стратегии адвокату нужны обширные знания по всем направлениям судебной экспертизы. Его задача — уже на этапе ознакомления с постановлением о назначении экспертизы просчитать вероятные экспертные методики и возможные выводы, и с учетом интересов доверителя сформулировать дополнительные вопросы эксперту, предложить кандидатуру независимого эксперта или экспертной организации. В крайнем случае, адвокат может просто заявить ходатайство о своем присутствии при производстве экспертизы.

Разумеется, следователь имеет полное право отказать во всех ходатайствах адвоката, но… Если судебная экспертиза уже проведена, то реализация ходатайства защиты уже фактически невозможна. Это, в свою очередь, свидетельствует о нарушении прав стороны защиты при назначении и производстве судебной экспертизы, и в итоге заключение эксперта может быть признано недопустимым доказательством.

Кроме того, когда адвокат знакомится с постановлением о назначении судебной экспертизы, он должен внимательно его изучить. Е. Р. Россинская и ее коллеги, проводившие исследование типичных экспертных ошибок, отмечают, что один из существенных факторов, вызывающих таковые, — избыточная информированность эксперта о доказательствах по делу. Детальное описание или даже простое перечисление в постановлении о назначении экспертизы доказательств виновности подозреваемого или обвиняемого оказывает существенное влияние на выводы эксперта (см.  Судебная экспертиза: типичные ошибки / под ред. Е. Р. Россинской. М.: Проспект, 2012. C. 37–47.). Это связано с тем, что эксперт в подобном случае может сформулировать вывод, основываясь не на результатах своего исследования, а на доказательствах, которые описал следователь в постановлении. Задача защитника — понять, какая именно информация в постановлении о назначении экспертизы необходима и достаточна, а какая носит явно избыточный характер, оказывая влияние на внутреннее убеждение эксперта.

Читайте на тему

Судебная экспертиза

Пункт 6 ч. 1 ст. 198 УПК РФ обязывает следователя ознакомить обвиняемого и его защитника с заключением эксперта. Вместе с тем в законе не указан срок, в который следователь должен это сделать, так что многие следователи из тактических соображений откладывают ознакомление на день объявления об окончании расследования.

Мы сейчас не будем подробно рассматривать особенности изучения заключения эксперта. Попробуем поискать «слабые места» в той системе доказательств, которая и образует в итоге судебную экспертизу.

Ошибки в протоколе при осмотре места происшествия

Осмотр места происшествия, обыск или выемка, в рамках которых были изъяты объекты экспертного исследования, во многом определяют доказательственное значение судебной экспертизы. Если первичное следственное действие произведено с нарушением УПК РФ и его результат признан недопустимым доказательством, автоматически недопустимым становится и экспертное исследование изъятых объектов.

Но даже когда первичное следственное действие произведено в соответствии с требованиями УПК РФ, остаются ошибки протоколирования, которые могут иметь катастрофическое значение. В свое время И. Л. Петрухин, рассуждая об истине и вероятности в доказывании, привел интересную иллюстрацию (см. Петрухин, И. Л. Истина, достоверность и вероятность в суде // Юридический мир. — 2003. — № 8.). Попробуем ее проанализировать.

В совершении кражи из сельского магазина обвиняется ранее судимый Иванов. В качестве доказательств его виновности следствием приводятся:

  • заключение дактилоскопической экспертизы. Согласно ему отпечаток, обнаруженный на прилавке магазина в ходе осмотра места происшествия, оставлен большим пальцем правой руки Иванова;
  • заключение трасологической экспертизы. Согласно ему следы взлома, обнаруженные на двери магазина, образованы фомкой, обнаруженной в ходе обыска в огороде Иванова;
  • факт задержания тещи Иванова на рынке при попытке продать вещи, похищенные из магазина;
  • показания ранее судимого Сидорова на допросе в качестве свидетеля. Он сообщил, что за неделю до кражи Иванов предложил ему совершить кражу из магазина, однако он отказался.

В свою защиту обвиняемый Иванов заявил, что кражу не совершал, след в магазине мог оставить накануне днем, когда покупал там водку. Фомка, обнаруженная в огороде, ему не принадлежит, и откуда она там взялась, ему неизвестно. С Сидоровым у него сложились неприязненные отношения, поэтому тот его оговаривает. Кроме того, теща Иванова показала, что обнаруженные у нее вещи она приобрела по дешевке у незнакомого ей мужчины и решила перепродать.

По мнению И. Л. Петрухина, объяснения Иванова не выдерживают проверки и по теории вероятности должны быть признаны невозможными совпадениями. К сожалению, подобной концепции придерживается большинство следователей и судей, заменяя рассуждениями и предположениями фактическую проверку обоснованности доводов обвиняемого.

Данная иллюстрация с катастрофической точностью показывает значение ошибок, допускаемых следователями при протоколировании.

Утрата важной для следствия информации

Иванов утверждает, что отпечаток большого пальца мог быть оставлен им накануне, когда он покупал в магазине водку. Вместо того чтобы рассуждать о вероятности, достаточно посмотреть, где именно на прилавке был расположен след и каким образом развернут. Если в протоколе осмотра есть точное указание на расположение следа, описано направление папиллярных линий, есть качественные узловые и детальные фотоснимки, то все, что остается, это поставить перед экспертом вопрос, каким образом могла располагаться рука Иванова на прилавке в момент образования следа.

Далее, в зависимости от ответа эксперта, проводим следственный эксперимент и выясняем, где должен был располагаться Иванов в момент образования следа. Если эксперимент покажет, что след мог быть образован исключительно в момент, когда сам Иванов располагался за прилавком в зоне продавца, то мы опровергли его показания. Если же эксперимент покажет, что он мог при этом располагаться в зоне покупателей, то мы не смогли опровергнуть показания Иванова, а значит, они должны рассматриваться как достоверные.

К сожалению, в большинстве случаев неполное описание следов в протоколе не позволяет провести подобную проверку. В результате следователи и суд подменяют проверку показаний своими предположениями и умозаключениями, базирующимися на психологической установке «обвиняемый заинтересован в исходе дела и стремится избежать уголовной ответственности».

Чтобы оценить заключение трасологической экспертизы о следах фомки, необходимо надежно «привязать» фомку к Иванову. Но бланк протокола обыска словно специально создан для того, чтобы переводить подобные вопросы из разряда фактов в разряд умозаключений. В протоколах очень редко отражаются обстоятельства обнаружения предметов, и совсем отсутствует информация об обстановке места обыска.

Чтобы опровергнуть довод Иванова о том, что фомка была подброшена, необходимо исследовать не только место и обстоятельства ее обнаружения, но и окружающую обстановку. Следователь должен был провести осмотр дома и участка Иванова, выяснить, насколько затруднен доступ посторонних в огород. В рамках проверки версии Иванова целесообразно допросить его соседей, а закончить систему следственным экспериментом с целью проверки возможности подбросить фомку в огород, в том числе и просто перебросив через забор.

И тут опять на первое место выходит протокол обыска. Если при производстве обыска следователь не только зафиксировал факт обнаружения фомки, но и обстоятельства обнаружения, окружающую обстановку и расположенные поблизости следы и объекты, применил обзорную, узловую и детальную фотосъемку, то достаточно сопоставить следы, возникшие в ходе следственного эксперимента с обстановкой в момент обыска. Без всей этой системы проверочных действий заключение трасологической экспертизы доказывает только тот факт, что следы были образованы фомкой, предоставленной эксперту, но не доказывает причастность Иванова к совершению преступления.

Рекомендации адвокатам

Анализ материалов уголовных дел свидетельствует, что сложившаяся следственная и судебная практика идет по порочному пути подмены проверки фактов рассуждениями и предположениями. К сожалению, свою лепту вносят и адвокаты. Зачастую они неумело расставляют акценты и активно борются за признание доказательств недопустимыми, вместо того, чтобы настаивать на их недостоверности или интерпретации в интересах подзащитного. В тех же случаях, когда адвокаты грамотно ставят под сомнение достоверность объектов и информации, предоставленных эксперту, результат просто ошеломляет.

ИЗ ПРАКТИКИ. По делу Д., обвиняемого в уклонении от уплаты налогов, адвокат поставил под сомнение результаты судебно-бухгалтерской экспертизы на том основании, что эксперту были предоставлены неверные исходные данные для исчисления налогов. В частности, следователь не сообщил эксперту сведения о собственнике торгового помещения, а также о наличии договора аренды, в котором была прописана арендуемая площадь торгового зала, исходя из которой определялся размер налога.

В судебном заседании данное обстоятельство было установлено, и суд посчитал результаты судебно-бухгалтерской экспертизы недостоверными (см. Уголовное дело № 1–265/07 // Архив Кировского районного суда г. Самары, 2007 год.).

Ошибки на этапе изъятия и упаковки объектов

Анализ следственной и судебной практики свидетельствует о том, что подавляющее большинство следователей с пренебрежением относится не только к описанию и фотосъемке объектов, но и к соблюдению требований по их упаковке. Здесь заложено сразу несколько «мин», которые могут свести на нет доказательственное значение любой судебной экспертизы.

Дело в том, что эксперт изучает и исследует только то, что было направлено ему следователем. Поскольку эксперт не принимал участие в следственном действии, он не может утверждать, что изученный им объект и есть именно тот, который был изъят в ходе следственного действия. Подлинность объекта исследования устанавливает следователь, а в дальнейшем — суд, сопоставляя протоколы следственных действий и заключения экспертов. По правилам УПК РФ обнаружение и изъятие объектов в ходе осмотра или обыска осуществляется в присутствии понятых либо с обязательным применением технических средств фиксации.

Описание и упаковка

Описание объектов в протоколе следственного действия и в заключении эксперта должно обеспечивать их идентификацию. Это легко достижимо, если объект имеет четко обозначенные и легко фиксируемые частные признаки, такие, например, как заводской номер на оружии. Сложнее обстоит дело с объектами, в которых идентификационные признаки менее различимы. Например, следы папиллярных узоров или наркотические средства.

Парадокс в том, что без экспертного исследования невозможно определить частные признаки подобных объектов и сформулировать их описание, позволяющее провести идентификацию. В подобных случаях обеспечение подлинности объектов исследования перекладывается с их описания в протоколе на их упаковку.

В протоколе следственного действия обычно указывается, что объект помещен в упаковку, которая снабжена пояснительной надписью и опечатана оттиском печати соответствующего органа. В экспертном заключении осмотр объектов начинается с описания их упаковки и отметки о том, что упаковка не имеет повреждений и признаков ее вскрытия. Проблема в том, что типизированные описания упаковки в протоколах и заключениях не обеспечивают их идентификацию. Вместе с тем по окончании следственного действия упакованные объекты остаются в распоряжении следователя, который имеет множество возможностей для подмены объектов, вплоть до полной замены упаковки. Эксперт, получивший объекты исследования, не знает, как именно они были упакованы на месте происшествия, он не располагает образцами подписей понятых, а только описывает внешний вид упаковки и отсутствие повреждений. Таким образом, подлинность объектов экспертного исследования ничем не подтверждается, если в протоколе и заключении описаны только общие признаки упаковки и объектов.

От подмены объектов отчасти может защитить детальная фотосъемка изымаемых объектов и их упаковки. Подобную фотосъемку должны проводить следователь (специалист по его указанию) в ходе следственного действия и эксперт в ходе экспертного исследования. Проверить подлинность объектов экспертного исследования защита и суд могут просто сопоставив фотоснимки в фототаблицах к протоколу следственного действия и заключению эксперта. Если фотоснимки отсутствуют, а описание не позволяет идентифицировать объекты как изъятые в ходе следственного действия, адвокат должен ставить вопрос о подлинности объектов экспертного исследования. Этот довод может быть особенно актуальным в суде присяжных.

Опечатывание

Еще одна «мина» — сложившаяся практика опечатывания упаковки изымаемых объектов. Современные следователи вместо опечатывания упаковки сургучом и оттиском личной номерной печати, предпочитают оклеивать их заранее заготовленными листочками с оттиском печати «№ 1» соответствующего подразделения. Причем в большинстве случаев приклеивают их с помощью клея-карандаша, который не обеспечивает надежного склеивания поверхностей.

Надежности этому не добавляют и подписи понятых. Их просят расписаться так, чтобы подписи располагались с переходом с упаковки на листочек с оттиском. Как правило, суды не обращают внимания на данное обстоятельство. Но в некоторых случаях, когда защите удается поднять этот вопрос, суд заявляет категорически: «опечатыванием является постановка оттиска клише печати на упаковку непосредственно во время изъятия предмета, а оклеивание упаковки заранее подготовленными листочками бумаги с оттиском опечатыванием не является» (см. Уголовное дело № 1–365(03) // Архив Сызранского городского суда Самарской области, 2003 год).

Ошибки при получении образцов для сравнительного исследования

Один из парадоксов отечественной судебной практики — использование в доказывании следов папиллярных линий. Дело в том, что дактопленки со следами пальцев, изымаемые в ходе осмотра места происшествия, не рассматриваются в качестве вещественных доказательств и к материалам дела, как правило, не приобщаются. Доказательством является заключение дактилоскопической экспертизы, но не сами дактопленки.

Еще один парадокс — это дактокарты обвиняемых, направляемые на экспертное исследование. Они возникают из ниоткуда и исчезают в никуда, или в редких случаях подшиваются в уголовное дело, как обычный документ. Проблема в том, что на исследование должны направляться образцы следов папиллярных линий подозреваемого (обвиняемого), а не дактилоскопические карты. Дактилоскопические карты — это элемент системы криминалистической регистрации и никакого отношения к уголовному процессу они не имеют. На этапе подготовки к назначению дактилоскопической экспертизы следователь должен вынести постановление о получении образцов следов рук и получить данные образцы с составлением соответствующего протокола. Образцы необходимо описать в протоколе и оформить должным образом. Никто не запрещает следователю использовать при этом бланк дактилоскопической карты и привлекать специалистов. Если в уголовном деле нет такого постановления и соответствующего протокола, возникает вопрос: откуда появились дактокарты обвиняемых? Их подлинность также должна быть поставлена под сомнение.

В отечественной криминалистической науке детально разработаны требования, предъявляемые к образцам для сравнительного исследования: законность получения, достоверность происхождения, репрезентативность, сопоставимость и достаточность. К сожалению, анализ следственной практики свидетельствует об игнорировании этих требований, особенно в части репрезентативности, сопоставимости и достаточности.

ИЗ ПРАКТИКИ. По делу о вымогательстве следователю было известно, что потерпевший под угрозой насилия, находясь на заднем сидении автомашины, составил рукописные документы о передаче вымогателям прав на определенные объекты.

Следователь назначил судебно-почерковедческую экспертизу, поставив перед экспертом вопросы не только о подлинности почерка и подписи, но и о наличии у пишущего сильного волнения. Эксперту предоставили образцы почерка и подписи потерпевшего, без конкретизации условий их получения. Как выяснилось в дальнейшем, образцы почерка и подписи были получены в кабинете, в удобной позе, что существенно сказалось на достоверности результатов экспертизы.

В дальнейшем уже другой следователь получил дополнительные образцы почерка и подписи в неудобных условиях. Повторная экспертиза подтвердила показания потерпевшего.

В другом случае при получении образцов почерка и подписи следователь усадил потерпевшего в неудобную позу и предоставил ему ограниченное место. Это привело к появлению в образцах почерка соответствующих признаков. Эксперт, проводивший исследование и уверенный, что образцы были получены в удобных условиях, первоначально принял их за признаки изменения почерка. Однако в дальнейшем выяснилось, что образцы получены в ненадлежащих условиях. В итоге пришлось повторно получать образцы и проводить экспертизу.

Задача адвоката — не только следить за соблюдением прав его клиента, но и защищать его интересы при получении образцов. Ведь ошибки, допущенные следователем, могут в дальнейшем оказать существенное влияние на выводы эксперта. Уже на этапе получения образцов, заметив ошибку следователя, необходимо правильно просчитать ее возможные последствия для доверителя и выбрать наиболее выигрышную линию поведения. Адвокат может указать на ошибку, а может и не делать этого, если она в дальнейшем пойдет на пользу интересам доверителя.

Понимание судебной экспертизы не как отдельного обособленного доказательства, а как целой системы следственных и подготовительных действий, позволяет выявить «слабые» места и использовать их в своих интересах не только следователю, но и адвокату.

Опубликовано в № 6, 2016 г.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеоелкции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Уголовный процесс» –
практика успешной защиты и обвинения

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Уголовный процесс».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в уголовном праве и процессе и изменениях в законодательстве.