Участие сторон в формировании вопросного листа в суде присяжных

257
Стенограмма видеолекции С. А. Пашина

Смотрите видеолекцию

Участие сторон в формировании вопросного листа в суде присяжных

С. А. Пашин:

– Как вы знаете, суд присяжных вернулся в Россию после долгого перерыва в 1993 году.

Суд присяжных

Тогда суд присяжных мог работать в 9 областных и краевых судах, а уже в 2010 году процесс поэтапного внедрения суда присяжных завершился, суд присяжных был введен в последней республике (Чеченская республика), которая еще не была в числе тех, где работал суд присяжных. Сейчас суд присяжных работает примерно в 100 судах, и в год идет рассмотрение примерно 600 дел, которые касаются примерно 1000 подсудимых.

Исключение недопустимых доказательств

Суд присяжных, при всем уважении к этому институту и при всем уважении как к демократическому институту, имеет и другой смысл. Прежде всего, это смысл для профессионалов. На примере работы суда присяжных очень удобно разграничивать сложные вопросы, которые в сознании нашего правового сообщества, к сожалению, склеены. Например, на базе суда присяжных возник институт исключения из разбирательства недопустимых доказательств. Сплошь и рядом судьи, которые учились суду присяжных, оценивали доказательства только с точки зрения их силы и достоверности, и все время слышалось рассуждение о том, что доказательство очень важное, как же его можно исключить, если его исключить из разбирательства, то преступник уйдет от ответственности.

Вот «расклеивание» допустимости, достоверности, относимости доказательств – важный этап и результат работы суда присяжных. Судьи стали говорить о квалификации деяний в напутственном слове, и многие были вынуждены засесть за постановление Пленума ВС РФ по этому по этому поводу и стараться выразить свою мысль максимально доступно. Все юристы, прокуроры, адвокаты и судьи, с моей точки зрения, обрели новый профессионализм работы с судом присяжных, это профессионализм в области изящной словесности, в области риторики и в области социальной психологии.

Я с большой теплотой вспоминаю первый процесс в суде присяжных, который проходил в Саратове с 15 по 17 декабря 1993 г., это было дело братьев Мартыновых, которых обвиняли в убийстве 3 человек. Я с теплотой и уважением вспоминаю юристов, которые работали в этом процессе, они продемонстрировали, как нелегко осваиваются новые профессиональные качества, как трудно представлять доказательства по системе, которую  понимают простые люди, как трудно говорить о юридических вещах просто, как важно учитывать психологию простого человека, который решает вопросы, поставленные перед ним.

Читайте на тему

Право и правовые понятия

Очень важный итог работы суда присяжных – это то, что юридическое сообщество стало обсуждать довольно сложные вопросы, связанные с тем, что такое право и что такое юридические понятия. На примере суда присяжных, мне кажется, очень просто разграничивать вопросы факта, юридического факта, т.е. факта, имеющего юридические последствия, вопросы права и собственно юридические понятия и вопросы. В определении Кассационной Палаты ВС РФ от 24 февраля 1998 г. утверждается, что в суде присяжных коллегия присяжных заседателей принимает участие в исследовании обстоятельств дела и разрешает вопросы только о факте, все правовые и процессуальные вопросы входят в исключительную компетенцию председательствующего судьи и разрешаются без участия присяжных заседателей.

Вот эта правовая позиция, высказанная ВС РФ, во многом стала оправданием существующей практики, но, вообще говоря, вопрос виновности – правовой вопрос, это не вопрос факта, и решают этот вопрос именно присяжные заседатели. Вопросы о доказанности события и доказанности причастности подсудимого к этому событию могут считаться вопросами факта, но не таков вопрос о виновности. К тому же, судья в напутственном слове разъясняет присяжным содержание и материального закона, и процессуального закона, значит, присяжным не чужды суждения о праве.

Эффект нуллификации

Ну и наконец, существует так называемый эффект нуллификации. Я знаком не менее чем с 700 присяжными заседателями и изучил более 1000 дел с присяжными. И я вижу, что встречаются случаи, когда человек формально нарушил закон, и это не вызывает сомнений, иногда даже человек сам признается, что он сделал то, что ему вменяют, но присяжные почему-то выносят оправдательный вердикт. Что это означает? Я думаю, это означает, что присяжные сами по себе носители права, это право не всегда совпадает с нашим казенным, юридическим правом. Но заявляя о том, что данный человек не виновен, они либо милуют его по своему праву, либо дают государству обратную связь, указывают, что некоторые деяния, которые государство считает преступными, на самом деле в народе таковым не считаются, или у народа есть свое мнение по этому поводу.

Например, к таким деяниям относится убийство в драке. Присяжные считают, что когда речь идет об обоюдной драке, то это, скорее всего, проявление либо неосторожного поведения, либо и вовсе не преступление, а проявление самозащиты. К сожалению, когда присяжные решали дела о взятках, сплошь и рядом они оправдывали подсудимых, полагая, что взяточничество распространено, разъело все поры государственного механизма, и поэтому на скамье подсудимых просто «козел отпущения». Значит, по праву присяжных нельзя судить человека за то, что делают все или почти все.

И самое главное, присяжные, в отличие от нас, юристов, считают, что если государство допустило применение к человеку пытки, то государство утратило право судить и наказывать этого человека. Сплошь и рядом по делам, где есть признаки применения пыток, и присяжные это услышали, присяжные выносят оправдательные вердикты и практически всегда вердикты о снисхождении. И вот тут я намерен указать на то обстоятельство, что этот правовой подход совпадает с правовой позицией Европейского суда по правам человека и не совпадает с обычными правовыми позициями судей. «Пытка пыткой, а за то, что ты совершил, надо отвечать» -  так рассуждают у нас в судах.

В свое время был отменен оправдательный вердикт и приговор, на нем основанный, в ситуации, когда подсудимый сказал, что на следствии он бы признался и в распятии Христа. Т. о., отмена оправдательного приговора состоялась просто потому, что присяжные услышали и могли додумать, что человек, возможно, подвергался пыткам.

Достоверность и допустимость доказательств

Я думаю, что в рамках моего выступления надо привлечь внимание слушателей к тому, что профессионализм в данном случае состоит  в разделении вопросов достоверности и допустимости доказательств. Вопрос о пытке не является, собственно, юридическим вопросом. Судья может признать доказательства недопустимыми, если он считает, что пытка была, и признать недопустимыми, если он считает, что ее не было, но заявление о пытке является заявлением о факте и, соответственно, это вопрос, который входит в компетенцию присяжных заседателей, это вопрос не столько допустимости, сколько достоверности доказательств. Судья не поверил заявлению о пытке, а присяжные,  может быть, поверят, что человек признавался под незаконным воздействием.

В США действует специальное правило: обвиняемый может объяснять, почему он в полиции дал показания против себя, в т. ч. ссылаться на то, что полицейские его избивали или применили электрошоковое устройство, или угрожали ему или его семье. Но в этом случае прокурор имеет право сообщить присяжным о негативно характеризующих обвиняемого фактах, например, о фактах его предыдущей судимости. В других случаях факты судимости присяжным не сообщаются.

Понятно, что если оправдательные приговоры отменяются, потому что обвиняемому разрешили говорить об избиениях, то вряд ли судьи эту позицию воспримут и разрешат говорить о пытках в присутствии присяжных. Это было бы просто жестоко. Человек сказал о пытках, его оправдали, потом приговор отменили, и его снова арестовывают и снова судят, и снова он подвергается риску уголовного преследования и осуждения. Что делать в таких случаях?

В типичном случае судья проверяет заявление о пытках, которые делаются в отсутствие присяжных, т. е. адвокат просит присяжных удалить, они уходят в совещательную комнату, затем проверяют заявление о пытках. Иногда назначают проверку, которая дает однозначный ответ, как правило, что никаких пыток не было. К тому же, надо понимать, что следствие длится долго, и человек предстает перед судом с участием присяжных спустя несколько месяцев, а то и 1-1,5 года после преступления. Свидетелей трудно найти, следы пыток уже утрачены, проверка, как правило, дает ответ, что никаких противоправных методов ведения следствия не обнаружено.

Второй путь – вызвать на судебное разбирательство предполагаемых истязателей (следователя, дознавателя или оперуполномоченных). Какой эффект? Понятно, что на следователя тоже распространяется право не свидетельствовать против себя, но чаще всего показания состоят в том, что они к нему никаких угроз и насилия не применяли. В одном из судебных заседаний адвокат спросил такого следователя о том, если бы они его избивали, признались бы они в этом сейчас. Следователь сам стушевался, а судья этот вопрос снял.

Т. о., существующие способы проверки заявлений о пытках нельзя признать хорошими, нельзя признать эффективными. Я также знаю из правозащитных материалов, с которыми тоже знаком, что, сплошь и рядом заявления о пытках проверяются годами, и следуют многочисленные отказы в возбуждении уголовного дела, возобновление проверки, и все это идет бесконечно, пока сил хватит у заявителя или пока не истекут сроки давности. Иногда заявление о пытках превращают в заявление в порядке частного обвинения, что сотрудник полиции избивал не в должностном качестве, а в личном качестве на почве внезапно возникших неприязненных отношений.

Что делать в этой ситуации? Я бы предложил рецепт, который был опробован мною в судебном заседании, когда я работал судьей Московского городского суда, и в процессе о заказном убийстве встал вопрос о применении пыток. Суд под моим председательством решил этот вопрос следующим образом. Мы провели проверку, насколько это было возможно, вызвали людей, которых указывал обвиняемый, допросили их, допросили жену подсудимого, которая видела следы побоев после его задержания. Мы пришли к следующему выводу, что вопрос о применении пыток в данном случае сомнителен, но дальше возникает вопрос: как оценить сомнения? Нам не хватило доказательств, для того чтобы констатировать, что пытка была, тем более, что работники правоохранительных органов утверждали, что сила применялась, но не так, как описывает обвиняемый, а применялась по необходимости и менее жестко.

Мы сказали, что доказательств применения пыток недостаточно, но что из этого следует? Для целей привлечения к ответственности работников правоохранительных органов сомнение должно быть истолковано в их пользу. Поэтому мы не вынесли частного определения по данному вопросу, но для целей решения вопроса о допустимости признаний и возможности их оглашения и включения в приговор сомнение должно быть истолковано в пользу обвиняемого. Т. о., суд применил деятельностный или релятивистский подход к оценке доказательств. В приговоре по этому делу, который был вынесен 29 декабря 1997 года и оставлен в силе ВС РФ, судебная коллегия под моим председательством записала, что судебная коллегия не видит причин, по которым слова вероятных истязателей заслуживают большего доверия, чем утверждения их возможных жертв. Суд констатировал сомнение и истолковал его двояким образом.

Я полагаю, что подобного рода подход может способствовать вынесению правосудных приговоров, в т. ч. в суде присяжных, и этот подход пополняет профессиональный арсенал сторон в уголовном процессе и судей.

Вопросный лист в суде присяжных

И вторая история, имеющая отношение к профессионализму. Здесь я опираюсь уже не на свои решения, а на те вердикты и те приговоры, которые я изучаю из научного интереса. Вот один из таких вопросных листов. Дело было в 2008 г., процесс происходил в Республике Саха (Якутия). Несколько человек, в т. ч. и И. В. Ильин, обвинялись в совершении убийства двух лиц, причем убийство вменялось им как совершенное группой лиц. Произошел некий конфликт и два потерпевших были избиты до беспамятства. Как только они оказались на полу и перестали подавать признаки осмысленного поведения, участники этой драки решили, что надо от потерпевших избавиться, а то они подадут заявление в правоохранительные органы и всех привлекут к уголовной ответственности.

Далее, по версии обвинения, этих людей положили в багажник автомобиля, вывезли на какую-то дорогу, сгрузили в кювет, и один из участников этой группы, вооруженный обрезом, г-н Бабаранов обоих застрелил. Что касается Ильина, то он обвинялся в пособничестве, потому что он помог погрузить эти тела в багажник машины и выгрузить их, вот в чем, собственно, и состояло его преступление. Он был осужден на 8 лет 6 месяцев лишения свободы.

Как были сформулированы вопросы? Вопрос № 25 очень подробно и длинно описывал всю эту историю. Было спрошено про подсудимого Ильина о том, доказано ли, что он совершил это деяние, и о том, что он погрузил находящихся без сознания людей в багажник автомобиля и потом поместил их в кювет дороги, в результате чего они были убиты. На это вопрос присяжные единодушно ответили, что это не доказано. По всем канонам уголовного процесса это означало, что присяжные оправдали г-на Ильина, ведь на второй основной вопрос вопросного листа был получен отрицательный ответ.

Но мы сморим вопрос № 28. Если на вопрос № 18 дан утвердительный ответ, а на вопрос № 25 дан отрицательный ответ, дальше текст вопроса № 25 повторяется буквально с одним дополнением, что ранее Ильин совершил эти деяния, боясь вооруженного обрезом Бабаранова. Что это все означает на самом деле? На этот вопрос присяжные ответили, что да, доказано, за исключением заранее сделанной договоренности, тоже единодушно. В итоге, г-н Ильин, признанный виновным в пособничестве в совершении убийства, получает 8 лет и 6 месяцев лишения свободы. А как это так произошло, если его только что оправдали?

Судья, ставя вопросы, в частности, вопрос № 28, использовал неправильную формулу задавания вопроса, он написал, что если на 25-й вопрос дан отрицательный ответ, т. е. на вопрос о том, доказано ли, что Ильин совершал эти действия, присяжные ответили, что нет, не доказано. Вроде и все. А судья говорит, что нет, постойте, если там отрицательный ответ, не доказано, то, может быть, он, все-таки, совершил эти действия, боясь вооруженного обрезом Бабаранова. И на этот вопрос присяжные дают утвердительный ответ, что доказано, исключают преступный сговор, но Ильину и так хватило.

Т. о., в данном случае судья построил очень своеобразный алгоритм ответа на вопросы. Присяжные, искренне думая, что основная формула здесь «боясь вооруженного обрезом Бабаранова», они так и ответили, что это доказано. В итоге Ильин был осужден. Понятно, что вопрос № 28 будто бы ставился с учетом позиции адвоката, который указывал, что действия Ильина были незлонамеренными, он сам был жертвой, боялся, что его убьют, вот почему он принял участие в вывозе этих людей и в том, что их вывалили в кювет. Получается, что адвокат отстаивал версию крайней необходимости, получается, что судья разрешил ему использовать эту версию. Но зачем использовать ее, раз его и так уже оправдали по вопросу № 25? Вопрос № 28 должен был быть построен по-иному: не если на 25-й вопрос ответ отрицательный, а если на 25-й вопрос ответ положительный. Т. е. присяжные говорят, что да, доказано, ну а если доказано, так, может быть, потому, что боялся вооруженного человека. Вот в этом, может быть, и есть какой-то смысл.

Как судья распорядился ответами присяжных, что он сделал с вердиктом? Судья в приговоре просто указал, что то обстоятельство, что Ильин боялся Бабаранова, во-первых, не освобождает его от уголовной ответственности за пособничество, потому что нельзя выкупать свою жизнь чужой жизнью, и счел, что присяжные просто упомянули про смягчающие обстоятельства, хотя ни в одном законе не говорится, что присяжные вправе устанавливать смягчающие обстоятельства. Впоследствии, приговор этот был отменен, потому что в состав присяжных как-то «просочилась» двоюродная сестра одного из подсудимых. Кассационная инстанция специально указала на вопрос о правильности вопросного листа, судья вопросный лист исправил впоследствии, и в итоге г-н Ильин был снова признан виновным и осужден к 8 годам лишения свободы. Он выиграл полгода на всем на этом, но проиграл, потому что долго находился в следственном изоляторе, а не в колонии.

С моей точки зрения, такие вопросные листы, где неправильно построены алгоритмы, свидетельствуют о высоком профессионализме судьи и о небольшом, к сожалению, профессионализме адвокатов, ибо именно сторона защиты должна возражать против подобных вопросных листов, которые позволяют оправдать человека, а потом этим же вердиктом его все равно осудить.

Из этого я делаю вывод, что суд присяжных востребует профессионализм не только в риторике, не только в психологии, но и в довольно экзотических направлениях, в т. ч. в направлении построения алгоритмов, т. е., по сути, в кибернетике или информатике. Работая с вопросными листами, надо понимать, что профессионализм включает и работу с алгоритмами.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеоелкции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Уголовный процесс» –
практика успешной защиты и обвинения

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Уголовный процесс».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в уголовном праве и процессе и изменениях в законодательстве.