Уголовная ответственность за незаконный оборот специальных техсредств: изъяны законодательной техники

2096
В чем заключается основная проблема при применении статьи 138 УК РФ на практике. Почему позиция КС РФ по вопросу правовой определенности этой нормы не внесла ясности, а только добавила сомнений правоприменителю. Смогут ли решить возникшую проблему поправки в УК РФ, предложенные законодателем.

В.Г. Семенов
кандидат юридических наук (г. Москва)

 

Об актуальности затронутой в статье проблемы свидетельствуют, в первую очередь, данные судебной статистки: в 2010 г. по сравнению с 2009 г. на 42% возросло число осужденных судами за незаконные производство, сбыт или приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Думается, не случайно конституционность этого уголовно-правового запрета за последнее время дважды становилась предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ. Несовершенство нормы ст. 138 УК РФ признал и законодатель, предложив иную редакцию, но, тем не менее, не решив основных проблем, возникающих при ее применении.

Правовые гарантии неприкосновенности частной жизни

Институт неприкосновенности частной жизни урегулирован ст. 12 Всеобщей декларации прав человека 1948 г., согласно которой никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств.

Конституция РФ провозгласила права и свободы человека высшей ценностью (ст. 2). Согласно ч. 1ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. В обеспечение этого закрепляются и иные личные права, в том числе право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений и право на неприкосновенность жилища. При этом установлено, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч. 1 ст. 24).

Из указанных фундаментальных конституционных положений следует, что не допускается и сбор информации, сопряженной с нарушением прав на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, на неприкосновенность жилища, частной жизни, на личную и семейную тайну. Следовательно, реализация конституционного права каждого свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ) возможна только в порядке, установленном законом.

Уголовно-правовой инструмент защиты: ст. 138 УК РФ

Рассмотренные конституционные права и свободы человека находятся под защитой уголовного закона (глава 19 УК РФ). Причем отдельная норма (ч. 3 ст. 138 УК РФ) предусматривает уголовную ответственность за незаконные производство, сбыт или приобретение специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации (далее – СТС НПИ, СТС)1.

Объективная сторона рассматриваемого преступления выражается в производстве (изготовлении), сбыте (продаже, дарении, обмене и др.), приобретении (получении в порядке купли-продажи, дарения, обмена) технических средств, относимых к специальным. Преступление может быть совершено только с прямым умыслом, т. к. в диспозиции нормы содержится понятие «незаконные», т. е. применительно к производству, сбыту и приобретению специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Субъект преступления – лицо, достигшее 16 лет.

Особенность названной нормы в ее бланкетности, поскольку она не содержит понятия и перечня специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. В этой связи «камнем преткновения» являются используемые в ч. 3 ст. 138 УК РФ понятия «специальные технические средства» и «специальные технические средства, предназначенные для негласного получения информации».

Основная проблема на практике: критерии отнесения техстредств к специальным

Сложившаяся судебно-следственная практика свидетельствует о наличии ряда обстоятельств, которые неоднозначно понимаются судьями и другими участниками уголовного судопроизводства.

Так, из анализа материалов уголовных дел следует, что основаниями техсредств и СТС НПИ, предназначенных для негласного получения информации, становятся камуфлирование под бытовые предметы (авторучки, футляр губной помады, пульт (в виде брелка) управления автомобильной сигнализацией) со встроенной фотовидеокамерой и регистрацией акустической информации, визуального наблюдения и документирования (с помощью которых возможно получение изображения и звукового сопровождения в виде компьютерного файла, а также фотоснимков); установление видеокамеры, встроенной (закамуфлированной) в охранно-пожарную сигнализацию, звуковую колонку или под ее видом и др.

По одному из уголовных дел доказательствами отнесения техсредств к СТС НПИ, т. е. совершения преступления, послужили заключения технической экспертизы или специалиста, отсутствие лицензии на приобретение и продажу таких технических средств.

Между тем п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 10 «О судебной экспертизе» обращает внимание судов на необходимость наиболее полного использования достижений науки и техники в целях всестороннего и объективного исследования обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, путем производства судебной экспертизы во всех случаях, когда для разрешения возникших в ходе судебного разбирательства вопросов требуется проведение исследования с использованием специальных знаний в науке, технике. Если же проведения исследования не требуется, то возможен допрос специалиста. Поэтому признание судом виновным без проведения технической экспертизы по отнесению технических средств к СТС НПИ является нарушением рекомендации Пленума ВС РФ.

Нормативная база

Органы расследования и суд, а также эксперты и специалисты при отнесении технических средств к специальным руководствуются следующими правовыми актами:

Так, согласно Закону об ОРД разработка, производство, реализация и приобретение в целях продажи специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность, подлежит лицензированию в соответствии с законодательством РФ (ч. 9 ст. 6). Аналогичная норма содержится в Федеральном законе «О лицензировании отдельных видов деятельности» (п. 12 ч. 1 ст. 17).

Указом Президента РФ от 22.02.1992 № 179 в перечень видов продукции и отходов производства, свободная реализации которых запрещена, наряду со специальными включены и иные технические средства (выделено мною – Авт.), предназначенные (разработанные, приспособленные, запрограммированные) для негласного получения информации, нормативно-техническая документация на их производство и использование.

Положением определены лицензионные требования по разработке, производству, реализации и приобретению в целях продажи специальных средств (наличие нормативно-технической документации на производство и использование специальных средств). Соблюдение лицензиатом требований регламентировано утвержденным приказом ФСБ России от 25.12.2008 № 635Административным регламентом по исполнению государственной функции по лицензированию деятельности по разработке, производству, реализации и приобретению в целях продажи специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность.

В Перечене определены общие видовые признаки специальных технических средств для негласного получения и регистрации информации в процессе ОРД.

Характерным является то, что в указанных нормативных правовых актах отсутствуют признаки и свойства, которые могли бы свидетельствовать об отнесении тех или иных технических средств к категории специальных, предназначенных для негласного получения информации. Причем в них также нет разъяснения ч. 5 ст. 6 Закона об ОРД, которая запрещает использование не только специальных, но и иных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, не уполномоченными на то указанным законом физическими и юридическими лицами.

Согласно ч. 7 ст. 6 этого закона перечень видов специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации в процессе осуществления оперативно-розыскной деятельности, устанавливается Правительством РФ; таковым и является вышеназванныйПеречень.

Законодатель, устанавливая в Законе об ОРД такую бланкетную норму, проигнорировал требования п. 2 ст. 129 ГК РФ, согласно которым объекты гражданских прав могут принадлежать лишь определенным участникам оборота либо нахождение их в обороте допускается по специальному разрешению (объекты, ограниченно оборотоспособные). Определяются эти объекты в порядке, установленном законом (выделено мною – Авт.).

Правовая определенность нормы ст. 138 УК РФ с позиции КС РФ

Следует отметить, что в федеральном законодательстве отсутствует правовой акт, устанавливающий перечень запрещенных в гражданском обороте специальных технических средств, предназначенных (разработанных, приспособленных, запрограммированных) для получения негласной информации вне сферы оперативно-розыскной деятельности (например, средств контроля жилых помещений, офисов, за малолетними детьми, лицами, не способными по состоянию здоровья сообщить о себе персональные данные и др.).

Конституционный Суд РФ рассмотрел по жалобе Т. вопрос о правовой определенности ч. 3 ст. 138 УК РФ2, по мнению которого в ней не содержится понятия и перечня специальных технических средств, что ведет к невозможности предвидения гражданами уголовно-правовых последствий их изготовления (соответственно, приобретения и сбыта).

В Определении от 28.05.2009 № 634-О-О Конституционный Суд РФ указал, что рассматриваемая норма «не может расцениваться как неопределенная», а подлежит применению в системном единстве с положениями других нормативных правовых актов.

При этом он сделал ссылку лишь на названный Перечень, в котором, как изложено выше, отсутствуют свойства и признаки для определения технических средств, относимых к категории специальной, предназначенной для получения негласной информации.

Не удовлетворенный таким решением, Т. повторно обратился в КС РФ, указав на неконституционность ч. 3 ст. 138 УК РФ. Аналогичные жалобы подали еще четверо граждан. Неконституционность оспариваемой нормы они усмотрели в том, что она не содержит четкого понятия «специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации», не устанавливает их исчерпывающий перечень, признаки и критерии отграничения от технических средств, разрешенных к обороту. Это, по их мнению, предоставляет правоприменителю необоснованно широкие пределы усмотрения, допуская тем самым произвольное ее применение.

Конституционный Суд РФ, приняв жалобы граждан, в том числе повторную жалобу Т., по существу признал правовую несостоятельность ранее принятого Определения, поскольку вынес 31.03.2011 решение, имеющее статус постановления (№ 3-П; далее также – Постановление).

Забегая вперед, отметим, что выводы КС РФ были предсказуемы, поскольку в соответствии со ст. 6Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» его решения являются обязательными, в том числе и для самого Суда, т. е. его правовая позиция не может выйти за рамки сути решения о правовой определенности ч. 3 ст. 138 УК РФ, изложенного вОпределении № 634-О-О).

При оценке правовой определенности рассматриваемых понятий («незаконные производство, сбыт или приобретение специальных технических средств» и «специальные технические средства, предназначенные для негласного получения информации») КС РФ указал, что степень их определенности должна осуществляться исходя не только из самого текста закона, используемых в нем формулировок, но и из их места в системе нормативных предписаний. При этом КС РФ сослался на Постановление от 27.05.2003 № 9-П.

По мнению Конституционного Суда, виды, свойства и признаки, указывающие на предназначение таких специальных технических средств, конкретизированы в:

  • Списке видов специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, ввоз и вывоз которых подлежит лицензированию (далее – Список)3;
  • Едином перечне товаров, к которым применяются запреты или ограничения на ввоз или вывоз государствами – членами таможенного союза в рамках Евразийского экономического сообщества в торговле с третьими странами (далее – Единый перечень)4;
  • Особых условиях приобретения радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств (далее – Особые условия)5;
  • Перечне передаваемых в безвозмездное пользование федеральным органам исполнительной власти и их территориальным органам, наделенным соответствующими полномочиями, конфискованных, а также бесхозяйных радиоэлектронных и специальных технических средств, изъятых из оборота или ограниченно оборотоспособных на территории РФ6.

В Постановлении, к сожалению, не раскрыто содержание указанных правовых актов, на основании которых установлены критерии отнесения технических средств к специальным, а изложены только выводы Суда со ссылкой на них. В частности, к ним могут (выделено мною –Авт.) быть отнесены «технические средства, которые закамуфлированы под предметы (приборы) другого функционального назначения, в том числе бытовые; обнаружение которых в силу малогабаритности, закамуфлированности или технических параметров возможно только при помощи специальных устройств; которые обладают техническими характеристиками, параметрами или свойствами, прямо обозначенными в соответствующих нормативных правовых актах; которые функционально предназначены для использования специальными субъектами».

Полагаем, что такой вывод является не бесспорным: если технические характеристики, параметры или свойства «прямо обозначены в соответствующих нормативных правовых актах», то с учетом их ограниченной оборотоспособности они должны быть конфиденциальными, а это непосредственно указывается в документации («для служебного пользования», «секретно» и т. д.). Что касается СТС, произведенных с нарушением законодательства, то описания их установки, работы и т. п. нельзя отнести к числу правовых актов.

Конституционный Суд РФ, используя в Постановлении термин «могут», четко не устанавливает критерии, а лишь допускает их вариативность, что вряд ли соответствует принципу правовой определенности.

Одновременно КС РФ разъяснил отграничивающие СТС от бытовых технических средств (предметов, устройств), которые по своим техническим характеристикам, параметрам, свойствам или прямому функциональному предназначению рассчитаны лишь на бытовое использование массовым потребителем (выделено мною – Авт.). Они не могут быть отнесены к специальным техническим средствам для негласного получения информации, если только им намеренно не приданы нужные качества и свойства, в том числе путем специальной технической доработки, программирования именно для неочевидного, скрытного их применения.

Однако Суд не указал критерии оценки бытового технического средства, используемого «массовым потребителем», и по существу отнес к СТС НПИ любые технические средства – малогабаритные, закамуфлированные, а также если им приданы нужные качества и свойства, в том числе путем специальной технической доработки, программирования именно для неочевидного, скрытного их применения.

Неоднозначность и противоречивость выводов КС РФ

Анализ перечисленных КС РФ правовых актов, на основании которых им (учитывая термин «могут», приблизительно) определены свойства и признаки СТС НПИ, не только вызывает вопросы, но и некоторое недоумение.

Во-первых, в п. 2 Списка видов к СТС для негласного визуального наблюдения и документирования отнесены:

  • фотокамеры, закамуфлированные под бытовые предметы; имеющие вынесенный зрачок входа; без визира; с вынесенными органами управления камерой;
  • телевизионные и видеокамеры, обладающие по крайней мере одним из следующих признаков: закамуфлированные под бытовые предметы; имеющие вынесенный зрачок входа; работающие при низкой освещенности объекта (0,01 лк и менее) или при освещенности на приемном элементе 0,0001 лк и менее.

Необходимо отметить, что в примечании 1 к этому Списку, к специальным техническим средствам могут быть отнесены как закамуфлированные под бытовые предметы, так и незакамуфлированные(выделено мною – Авт.), если это не указано специально. Представляется, что такая конструкция данной нормы не вносит в нее определенность.

Полагаем не бесспорным отнесение Списка к правоустанавливающему виды, свойства или признаки СТС, предназначенных для негласного получения информации, поскольку предметом его регулирования является ввоз и вывоз за рубеж специальных технических средств (п. 1 постановления Правительства РФ от 10.03.2000 № 214, утверждающий его). Между тем заявители не занимались в рассматриваемой сфере внешнеторговой деятельностью.

Помимо того, в п. 3 этого постановления Правительства РФ указывается, что виды специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, ввоз и вывоз которых подлежит лицензированию (приведенные в Списке), может уточняться ФСБ России совместно с ФТС по согласованию с федеральным органом исполнительной власти, на который Правительством РФ возложены функции координации и регулирования внешнеторговой деятельности.

В этой связи возникает следующий вопрос: можно ли отнести этот Список к правоустанавливающему документу, если:

  • предметом его правового регулирования является внешнеторговая деятельность;
  • делегированные законодателем в Законе об ОРД Правительству РФ полномочия последнее передает федеральным органам исполнительной власти, допуская внесение в нормативный правовой акт правоустанавливающие «уточнения».

Следует помнить, что от этого документа (при отнесении по указанным признакам к СТС НПИ) в конечном счете зависит перспектива быть привлеченным к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 138 УК РФ.

Во-вторых, в Едином перечне (п. 2.17), являющимся международно-правовым документом, к СТС, наряду с указанными в Списке признаками, отнесены закамуфлированные под предметы другого функционального назначения. Причем в соответствии с Положением к п. 2.17 Единого перечня оно распространяется только на физических и юридических лиц государств – участников таможенного союза, осуществляющих ввоз и вывоз СТС, в то время как заявители никак не являются его субъектами.

Важно и то, что в названной норме международного права учитывается сложность определения вида, свойства и признаков, вследствие чего предусмотрено производство экспертизы. А если следовать логике КС РФ, для физического лица критерии (для внутреннего пользования) оказались достаточными.

В-третьих, Особые условия приобретения радиоэлектронных средств и высокочастотных устройств утверждены Правительством РФ во исполнение Федерального закона «О связи», т. е. не связаны с предметом нашего рассмотрения.

В-четвертых, Правила передачи федеральным органам исполнительной власти и их территориальным органам и учета ими конфискованных, а также бесхозяйных радиоэлектронных и специальных технических средств, изъятых из оборота или ограниченно оборотоспособных на территории РФ, и Перечень передаваемых в безвозмездное пользование федеральным органам исполнительной власти и их территориальным органам, наделенным соответствующими полномочиями, конфискованных, а также бесхозяйных радиоэлектронных и специальных технических средств, изъятых из оборота или ограниченно оборотоспособных на территории РФ, не описывают признаки и свойства СТС НПИ.

Возникает вопрос: может ли лицо, приобретшее техническое устройство на основе параметров, указанных в Списке7, а также перечисленных в Постановлении (как допустимые критерии), определить, что техническое средство относится к категории специальных. Полагаем, нет.

Несмотря на это Конституционный Суд РФ подтвердил правовую определенность ч. 3 ст. 138 УК РФ во взаимосвязи с названными им федеральными законами и изданными на их основе нормативными правовыми актами Правительства РФ.

Противоречивость позиции КС РФ проявляется также в следующем. С одной стороны, Суд указал, что преступлением, предусмотренным ч. 3 ст. 138 УК РФ, может признаваться только деяние, совершенное с умыслом и в нарушение законодательно установленного порядка и условий производства, сбыта или приобретения СТС НПИ. Это обстоятельство обязывает органы уголовного преследования и суд не только установить факт совершения указанных действий, но и доказать их противозаконность и наличие умысла на совершение (п. 1 и 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ8).

Но подпадают ли под категорию СТС НПИ технические средства, используемые «массовым потребителем» – например, видеокамеры, вмонтированные в звуковые колонки, технические средства противопожарной сигнализации или в пульт (в виде брелка) управления автосигнализацией)?

Нельзя исключить, что такая правовая позиция КС РФ может привести к объективному вменению, поскольку в зависимости от содержания полученной информации из указанных источников органы уголовного преследования и суд будут оценивать, какое значение эти сведения имеют: получены ли они в целях защиты владельцев техсредств или направлены на ограничение конституционных прав других граждан. Ведь технические средства фиксируют всю получаемую информацию, а не избирательно.

С другой стороны, в Постановлении указано, что ч. 3 ст. 138 УК РФ предполагает уголовную ответственность за производство, сбыт или приобретение таких СТС, которые заведомо предназначены (разработаны, приспособлены, запрограммированы) для негласного (т. е. тайного) получения информации, затрагивающей права личности, гарантированные ст. 2324 (ч. 1) и 25Конституции РФ, виды, свойства и признаки которых определены соответствующими законами и изданными на их основе нормативными правовыми актами Правительства РФ и свободный оборот которых не разрешен, если указанные действия совершаются без лицензии и не для нужд органов, осуществляющих ОРД.

Между тем четкого изложения свойств и признаков СТС НПИ нет ни в одном действующем нормативно-правовом акте.

Противоречивость правовой позиции КС РФ заложена также в том, что Суд, как совершенно справедливо отмечает П. Скобликов, защищая право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, ч. 3 ст. 138 УК РФ одновременно ограничивает гражданина в защите практически всех его конституционных прав: права на жизнь, здоровье, собственность и другие, включая и то самое право на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны9.

Нельзя не учитывать и то, что своевременное использование СТС НПИ может дать пострадавшему возможность предъявить правоохранительным органам доказательства как самого факта совершения или подготовки против него преступления, так и причастности к нему конкретных лиц. При этом потерпевший не вторгается в чью-то частную жизнь, а в тайне от окружающих фиксирует свою (например, вымогательство взятки, проникновение в жилище воров). И если мы дозволяем гражданам приобретать, а затем носить огнестрельное оружие в целях самообороны, то почему отказываем в другом, гораздо более безобидном способе самозащиты?10.

Значимость решения проблемы

Определенная ч. 1 ст. 138 УК РФ мера ответственности за получение информации, затрагивающей права личности, гарантированные ст. 2324 (ч. 1) и 25 Конституции РФ, в случае нарушения тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан не предусматривает лишения свободы. Между тем использование СТС НПИ является квалифицирующим признаком ч. 2 ст. 138 УК РФ, караемой максимальным наказанием в виде лишения свободы до четырех лет. Такая же ответственность предусмотрена за незаконный оборот оружия (приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), – преступление, предусмотренноеч. 1 ст. 222 УК РФ.

Соответствует ли принципу справедливости уголовной ответственности (ст. 6 УК РФ) установленная законодателем равная ответственность за покушение на нарушение прав личности, гарантированные ст. 2324 (ч. 1) и 25 Конституции РФ (производство, сбыт или приобретение СТС НПИ) и за незаконный оборот оружия (приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), квалифицируемой ч. 1 ст. 222 УК РФ? Думается, ответ очевиден.

Таким образом, несмотря на то, что действующим законодательством установлены виды, некоторые свойства и признаки специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, однако его нельзя рассматривать как достаточный для регулирования правовых отношений, связанных с их незаконным производством, сбытом, приобретением и использованием.

Следует подчеркнуть, что КС РФ не дал правовой оценки наличию в Законе об ОРД, а также вУказе Президента РФ от 22.02.1992 № 179 понятия «иных технических средств, предназначенных (разработанных, приспособленных, запрограммированных) для негласного получения информации», а также противоречию между предписанием п. 2 ст. 129 ГК РФ об определении ограниченно оборотоспособных объектов, в порядке, установленном законом, и бланкетной нормойЗакона об ОРД, согласно которой эти полномочия делегированы Правительству РФ.

Возможные варианты решения

В сложившейся ситуации физические лица, в том числе предприниматели (как наделенные полномочиями по разработке, производству, реализации и приобретению в целях продажи технических средств, так и не наделенные ими), не в состоянии знать, какими именно техническими приспособлениями они вправе владеть, распоряжаться, использовать их.

По мнению П. Скобликова, эту проблему можно решить по аналогии с оружием, установив четкий и разумный перечень СТС НПИ, запрещенных либо ограниченных в обороте10. Однако быстрое развитие производства специальных техсредств может затруднить реализацию такого решения.

Другой вариант решения проблемы – дополнение Закона об ОРД с четкой регламентацией всех видов и признаков СТС НПИ.

Такое правовое решение будет соответствовать требованиям п. 2 ст. 129 ГК РФ, регулирующей гражданский оборот ограниченно оборотоспособных объектов.

Оценка законодательной инициативы

В настоящее время на рассмотрении в Госдуме находится законопроект, исключающий из ч. 2 ст. 138 УК РФ квалифицирующий признак «использование специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации», а также выделяющий норму ч. 3 ст. 138 в отдельную статью 138.1 «Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации».

Диспозиция «незаконные производство, приобретение и (или) сбыт» (далее – текст действующей нормы) не претерпела изменений, за исключением перестановки слов – приобретение следует за сбытом, союз «или» между ними дополнен союзом «и».

На наш взгляд, законопроект не только не решает имеющиеся проблемы, но и усугубляет их, создавая дополнительные.

Так, введением в наименование нормы термина «оборот» (СТС), по существу, в диспозиции раскрывается его содержание – «производство, приобретение и (или) сбыт», Однако предлагаемая редакция нормы оставляет за рамками этого понятия передачу (дарение), коллекционирование, экспонирование, учет, хранение, ношение, перевозку, транспортировку

Представляется, что при такой неопределенности нормы могут возникнуть дополнительные сложности в правоприменительной практике.

_________________________
1 В ред. Федерального закона от 22.12.2008 № 272-ФЗ. В ред. Федерального закона от 08.12.2003 № 162-ФЗ предусматривалось приобретение в целях сбыта.

2 В ред. Федерального закона от 08.12.2003 № 162-ФЗ.

3 Утвержден постановлением Правительства РФ от 10.03.2000 № 214.

4 Утвержден решением Межгосударственного совета ЕврАзЭС от 27.11.2009 № 19 и решением комиссии таможенного союза от 27.11.2009 № 132.

5 Утверждены постановлением Правительства РФ от 17.07.1996 № 832.

6 Утвержден постановлением Правительства РФ от 02.02.1998 № 111.

7 Отнести Единый перечень к категории определяющих СТС НПИ не представляется возможным в силу предмета его регулирования.

8 При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления; виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

9 См.: Кузнецова М. Дело техники // Юридическая газета. 2011. № 9 // СПС «КонсультантПлюс».

10 См.: Там же.

 



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Академия юриста компании


Самое выгодное предложение

Смотрите полезные юридические видеоелкции

Смотреть видеолекции

Cтать постоян­ным читателем журнала!

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией


Рассылка




© Актион кадры и право, Медиагруппа Актион, 2007–2016

Журнал «Уголовный процесс» –
практика успешной защиты и обвинения

Использование материалов сайта возможно только с письменного разрешения редакции журнала «Уголовный процесс».


  • Мы в соцсетях

Входите! Открыто!
Все материалы сайта доступны зарегистрированным пользователям. Регистрация займет 1 минуту.

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Только для зарегистрированных пользователей

Всего минута на регистрацию и документы у вас в руках!

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×

Подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

В рассылках мы вовремя предупредим об акции, расскажем о новостях в уголовном праве и процессе и изменениях в законодательстве.